— Нет, — сказал он, покачивая головой. — Потап, я ухожу. Ждать больше не буду. — Даниил вскочил на ноги, едва не сбил Меланью, тряпкой собиравшую со скатерти пролитое пиво на глубокий поднос. Она подняла на него испуганное миловидное личико, которое мгновенно начало преображаться: синие глаза исказились и приняли миндалевидную раскосую форму, ноздри выворотило наружу и аккуратный носик перевоплотился в уродливый нос летучей мыши, пасть расширялась и, казалось, расползалась до бесконечности, оголяя кривые, длинные и острые как лезвия зубы. Тошнотворная вонь ударила в лицо Данилы. Он приглушённо вскрикнул и ринулся к входу. Люди в баре принимали образы, как Меланья, и тянули к нему изуродованные чёрными волдырями пальцы с чёрными когтями, их отвратительные пасти смеялись, с извивающихся угловатых языков, длинных как змеи, стекала кровь и тёмно-жёлтая слизь.
— Не покидай нас, — услышал Даниил за спиной, молящий женский голос, полный обречённости. Он обернулся. Римма! Красивая Римма, но с испачканным лицом тянула к нему ладони, кашляла, изо рта вылетали жидкие человеческие экскременты. Даниил нервно сглотнул, покачал ей головой, показывая, что бросает её на произвол, повернулся, чтобы навсегда покинуть этот бар и столкнулся лбом об лоб Потапа. Из глаз Данилы брызнули искры. Он упал на задницу, вскочил, схватил за рукав друга, чтобы вытянуть с собой на белый свет из этого адища, повернулся, показывая указательным пальцем на всё происходящее в баре, на Римму… Люди… Совершенно нормальные люди взирали на него, как на идиота, никакой Риммы не было в помине, а Меланья подбежала к ним и сказала нежным приятным голосом, что всё убрала и они могут садиться за свой столик.
— Что с тобой, друг? — Потап одарил официантку поцелуем в щёку. — Меланья, принеси нам всё заново, я задержался… У нас здесь горе…
— Я знаю, — ответила официантка.
— Знаешь? — удивлённо переспросил Потап. — Да, наверное, уже знают все. Хотя я пробовал скрыть. И мне казалось…
— Ты сказал через пять минут. — Даниил покачивался, лицо постарело лет на двадцать, весь какой-то мятый, как выжатая грязно-серая тряпка. Потап вначале подумал, что друг пьяный вдрызг. Но говорил Даниил трезвым языком.
Данила с опаской осмотрелся, ища хоть одну бесовскую морду. Он позабыл, что хотел поведать Потапу про намечавшуюся криминальную разборку: теперь ему казалось, что у него от расстройства потекли мозги.
— Пойдём жрать водку, — сказа Даниил, взял друга под локоть, и они прошли к своему столику — под аквариумом от колонны до колонны. — Так ты не сказал, где задержался?
— Колесо лопнуло, сразу, как повернул на светофоре, — ответил Потап. — Менял.
Данила замер, когда опустился на стул: на столе перед взором бейсболка с тремя шестёрками. Он хотел спросить Потапа — не знает ли он тех длинных парней с ближайшего столика со стороны бармена. Тень волосатой ладони легла на козырёк бейсболки. Даниил поднял глаза. Перед ним возвышался один из «тяжелоатлетов» — Хамон.
— Не хочешь подарить эту шапку нам? — спросил он.
— Разве тебе это предназначено?! — крикнул Дэвид, продевая на пальцы кастет. Его друг, с которым он зашёл в бар, Дерек в синей спортивной куртке, до сих пор не вынимавший ладонь с пистолетом, вышел из-за стола и медленно двинулся на атлетов.
— Ты чего визжишь, свинина? — Самый мелкий гигант-тяжелоатлет с бритой блестящей головой, вскочил, опрокинул тарелку с салатом на пол, схватил пивную бутылку со стола и швырнул в лицо наступавшему. Раздался чмокающий хруст. Голова Дерека мотнулась назад, казалось, сейчас отделится от шеи и покатится. Снопы крови с разбитого лица взметнулись во все стороны. Дэвид перескочил свой стол и вонзил кастет в зубы Хамона, и пока тот успел рассмотреть свои летевшие выбитые зубы с брызгами кровавых слюней, Дэвид нанёс ему удар в челюсть. И вроде сокрушил тяжеловеса. Хамон, словно скошенный исполинской косой, рухнул, утянул с собой стол и Даниила, но сразу начал тяжело подниматься.
В баре поднялся женский визг, крики, многие поспешили на выход. Охранник бара, забежавший с улицы, бегал растерянными глазами и не знал, что предпринять. Хаос — второй друг Дэвида — уже нанёс несколько ударов ножом в горло лысого и сразу получил под ухо настолько мощный удар кулаком, что шея его хрустнула, неестественно вывернулась и он рухнул безжизненно на бок. Четвёртый из компании Дэвида — Сэм, не разобравшись, думая, что Потап из одной компании с тяжеловесами, врубил ему удар пяткой в грудь, едва не проломил. Потап кубарем перелетел упавший столик и затылком грохнулся об стекло аквариума и на мгновение замер на полу возле Даниила. Дэвид яростно долбил кастетом Хамона, стараясь добить, но тот, нагнув голову, выставил руки-кувалды, ринулся на него и снёс своей массой тела, протаранил все до единого столика до параллельной стены. Они вонзились в кирпичи и уже лёжа продолжили друг друга убивать: и Дэвид, и Хамон достали ножи.
