— Кстати, он вполне общается с тобой. А ты говорила, что тебя все избегают.
— Но он общается только по делу. У меня в руках была трость для Оливера, потому он со мной заговорил.
— А что с Оливером? Он в медпункте?
— Да. Я не знаю что случилось. Какой-то несчастный случай. Говорят, скоро его выпустят, и он вернётся к занятиям.
— Понятно.
Мы подошли к учебному корпусу и вошли внутрь. Кристина уже была в аудитории на своём месте.
«Не понимаю, как и когда она успела меня обойти. Ну да ладно. Лишь бы не задавала мне вопросов о завтраке и не заметила, что я не страдаю от чувства голода».
Первым уроком была история, и мне стоило немалых усилий, чтобы следить за Кристиной, и не давать ей возможности уснуть. Не то, чтобы я сильно беспокоилась об её успеваемости или о том, что учитель заметит, как она спит, положив голову на парту. Просто мне нельзя был допустить, чтобы она выспалась днём и мешала мне ночью заниматься своими делами. В итоге, на протяжении всего урока, Отис клевала носом и записала в тетрадку лишь несколько строчек. Потом был урок искусств. Он проходил в большом пустом зале с огромными окнами, выходящими в зелёный сад. Знойный день уже набирал свою силу, потому большинство окон было открыто настежь и по залу гуляли лёгкие сквозняки. Но они почти не дарили прохлады. Втекающий снаружи воздух был уже чрезвычайно тёплым. Нас рассадили за мольберты, и преподаватель художеств несколько минут рассказывал про перспективу и пропорции, а также о приёмах использования света-тени и бликов, позволяющих оживить картину и придать ей объём. Я слушалавполуха, предаваясь своим собственным мыслям. Сейчас мне удалось сесть от Сержа ди Минкасье максимально близко, и я с интересом следила за ним, пытаясь понять, интересно ли ему то, что говорит учитель. Но виконт, похоже, и к этому уроку относился очень серьёзно. Он прилежно слушал наставника и моего взгляда не замечал.
— Перед каждым из вас стоят мольберты, — говорил учитель. — Используйте их, чтобы изобразить кого-нибудь из своих товарищей. Кого угодно. Значения не имеет. Или, если кто-то захочет нарисовать себя, здесь на столе лежат зеркала. Возьмите их и поставьте себе на мольберт. В конце урока ученики, послужившие для своих товарищей моделью, при желании, могут забрать получившийся портрет себе.
— А можно вас нарисовать? — спросил Фридрих Макени и по толпе учеников прокатился смех.
— Можете меня, — учитель кивнул. — Но это будет не просто, потому что я сейчас оставлю вас до конца урока, и у вас не будет натуры.
— Жаль, — Фридрих изобразил разочарование.
— Не забудьте подписать свою работу и указать, кто на ней изображён.
— А нас не побьют те, кого мы нарисовали? — Ричард де Валорьен с сомнением покачал головой. — Давайте мы всё же не будем подписывать работы.
— Ну, нет, — преподаватель улыбнулся. — Как я тогда буду вам оценки ставить? Я должен понимать, кто автор работы и что он хотел запечатлеть. Если сомневаешься, изображай себя. Но мне кажется, никто не обидится, если ты нарисуешь его портрет. Конечно, если ты не будешь намеренно делать это каким-либо оскорбительным способом.
— То есть рога, хвост и коровье вымя нельзя пририсовывать? — разочарованно спросил Ричард. По рядам опять покатился смех.
— Обсуди это с тем, кого хочешь использовать в качестве модели. Если твой товарищ не против, то почему бы и нет, — преподаватель, улыбаясь, махнул рукой. — Всё. Прекращаем разговоры или вам не хватит времени на ваши рисунки. Приступайте к работе.
— Алиса! — Кристина повернулась ко мне и её глаза загорелись азартом, — Давай друг друга рисовать! Я тебя, а ты меня. Потом обменяемся портретами и повесим их у себя в комнате.
«Очень мило», — я вздохнула про себя. — «Но извини. У меня другие планы».
— Нет, — я покачала головой, изображая сожаление. — Я отвратительно рисую. Не хочу тебя расстраивать.
— Ничего страшного, — Отис немного погрустнела, но всё равно продолжала улыбаться. — Я тоже далека от совершенства.
— Хорошо. Я не против того, чтобы ты меня рисовала. Но ты слишком красивая и милая, и я не могу покушаться на твой лик своей мазнёй.
Я осмотрелась, словно выбирая себе жертву.
— Серж ди Минкасье, вы не против, если я нарисую вас?
— А? — виконт удивлённо взглянул мне в лицо. Краем глаза я заметила, что Кристина нахмурилась.
— Алиса, вы же только что сознались, что отвратительно рисуете, — Серж усмехнулся.
— Нельзя? — я изобразила печаль. Парень пожал плечами.
— Рисуйте то, что сами считаете нужным. Как я могу вам запретить?
— О! Благодарю. В ответ вы можете изобразить меня, как вам будет угодно. Я не обижусь, даже если решите нарисовать меня обнажённой, — я улыбнулась, стараясь придать своей улыбке лёгкую тень загадочности. В этот момент я заметила, что несколько парней оглянулись, видимо услышав наш разговор, и даже кое-кто из девочек неодобрительно покосились в мою сторону.
— Как я могу позволить себе такое⁈ — Серж смутился и растерялся. На какое-то мгновение его лицо даже отразило тень испуга.
