— Боже! Она что совсем правил не знает? — рассмеялся какой-то парень в первом ряду.
— Это учебный бой, — сказал преподаватель. — Зрители и судьи должны понимать, что именно вы применяете.
— А названия стоек и выпады мечом не нужно называть? — зло поинтересовалась я, взглянув на преподавателя таким же испепеляющим взглядом.
— Нет. Не нужно, — Лакист улыбнувшись, покачал головой.
«Вы специально сговорились что ли, чтобы я проиграла⁈ Пока я произношу названия заклинаний, меня уже убьют! Что же делать?»
— Генрих! Поруби её в капусту! — вопили зрители с трибун.
— Алиса! Держись! Мы в тебя верим! — кричали другие. Но сейчас это звучало почти как издевательство.
«Ладно! Наплевать!»
— Я буду использовать волшебство только из третьего тома академического справочника по магии имперского ранга, — сказала я. — Вместо названия буду говорить порядковый номер заклинания. Кто хочет, пусть сам ищет его в учебнике.
— Алиса, учтите, если ошибётесь, это будет воспринято, как попытка жульничества и вам зачтут поражение, — сказал преподаватель.
— Буду иметь в виду, — я кивнула.
«Боже мой! Как до этого дошло? Генрих, сволочь! Я из тебя отбивную сделаю! Решил посмеяться надо мной⁈»
Ударил гонг и маркиз ринулся мне навстречу.
— Двести шестьдесят семь! — крикнула я, вскинув руку. Я решила начать с чего-нибудь простого, чтобы сполна насладиться местью. В ту же секунду в глазах потемнело и меня качнуло, словно от удара. Я едва устояла. Коленки подогнулись и задрожали. Я едва не села на попу. Пришлось расставить ноги шире, чтобы сохранить равновесие. Клинок резко потяжелел, оттягивая руки к земле, словно неподъёмная чугунная гиря. Остриё стукнуло об песок.
«Мамочки! Что случилось⁈ Я бросила на противника заклинание „ослабления“. Но почему оно подействовало на меня, а не на него? Ничего не понимаю! Маркиз уже рядом. Сейчас зарубит меня, а я клинок поднять не могу. Тяжёлый, просто ужас. Руки дрожат».
— Не ждала? — зло усмехнулся Генрих, совершая выпад.
— Пятьсот два! — взвизгнула я, уменьшая вес своего оружия.
«Хорошо!»
В последнее мгновение, вернув контроль над клинком, я едва успела отклонить удар, направленный мне в солнечное сплетение.
«Магия работает. Это ещё не конец!»
Всё же сил не хватило. Удар маркиза очень тяжёл. А моё тело движется с трудом, заторможено, как в каком-то болезненном кошмаре. В итоге я не полностью отклонила оружие противника, и меч Аваниса резанул мне плечо. В воздух полетели капли крови.
«Больно! Аж слёзы из глаз! Ранение не смертельное. Но нельзя допустить, чтобы Генрих воткнул мне клинок в грудь или в голову, и нельзя, чтобы он порезал мне шею. Это сразу зачтут, как мой проигрыш ему. Господи! Как же тяжело двигаться! Всё мышцы словно налиты свинцом!»
Трибуны вопили от восторга, оглушая меня своим шумом.
— Не поможет! — крикнул Генрих, нанося удар с разворота.
«Как же быстро он движется. Я потеряла скорость и мне за ним не угнаться! Я стала слишком неуклюжая, словно начинающий боец!»
На меня посыпался град ударов. Я защищалась, как могла, без малейшей возможности контратаковать. Мне ещё дважды попало по рукам, в плечо и в бок, чуть ниже талии. К счастью, направление и сила удара не позволили бы маркизу разрубить меня пополам, и это не засчитали как моё поражение.
— Останавливайте бой! — крикнула кто-то из девушек. — Она не справляется. Это избиение, а не поединок!
— А на что она рассчитывала⁈ — усмехнулся кто-то в другом ряду. — Самодовольным выскочкам такой урок будет весьма полезен!
— Сдавайся! — тяжело дыша, выдохнул маркиз, нанося удар за ударом. — Всё кончено!
«Проклятье! Больно! Безумно больно и очень страшно! Давно мне не приходилось так сильно пугаться, как сейчас. Что происходит вообще? Как это понимать? Маркиз вообще ещё не применял каких-либо заклинаний. Он и так зарубит меня сейчас или через секунду, без всякой магии. Мои силы утекают, как вода из решета. Неужели я проиграла? Почему моё первое заклинание подействовало на меня же? Ведь второе сработало, как надо. Меч действительно стал легче».
По диагонали, сверху вниз, на меня шёл прямой рубящий удар.
«Заблокировать не смогу! Иначе Аванис сломает мне оружие. Придётся отклонять его клинок влево, и уходить из под удара корпусом. Боже! Я не успею!»
— Двенадцать а! — взвизгнула я. Но ничего не произошло.
«Не сработало⁈ Как так⁈ Мамочка!»
Клинок Генриха скользнул вдоль моего меча, с отвратительным скрежетом высекая яркие искорки, и рассёк мою щёку, сильно отбросив голову назад, едва не сломав мне шею. Я чуть не лишилась левого глаза. Оружие маркиза описало круг, роняя в пространство алые капельки моей крови, и врубилось мне в другое плечо.
