Ло- Нгосон с трудом открыл глаза. Он полулежал, прислонившись к стене. В голове гудело звенящим гулом, как будто он находился внутри беспрерывно гудящего колокола. Он не знал, сколько времени он пролежал здесь таким образом. Вокруг было тихо, если бы не гул в голове, то была бы полная тишина. Через мутную, с красноватым оттенком, пелену, застилавшую глаза, он различил несколько убитых ронорийцев и ополченцев. Ло-Нгосон, опираясь двумя руками о стену, с трудом поднялся на ноги и побрёл по замку. Все двери в замке были либо открыты, либо выломаны. Кое-где попадались погибшие стражники и ополченцы. Ло-Нгосон вошёл в хранилище. Все сундуки были разбиты. На полу валялись обломки сундуков, разломанные замки, какие-то документы и бумаги. Всё ценное было расхищено. В углу хранилища Ло-Нгосон обнаружил отдельно стоящий разбитый сундук. Наполовину разломанная крышка валялась рядом. На крышке был изображён герб и цифра 33. Ло-Нгосон невольно нащупал у себя ключ от этого сундука, который дал ему когда-то перед смертью старый герцог. Внутри сундука был только ворох бумаг. Очевидно, что в нём не хранили ценностей, но, тем не менее, всё содержимое было перерыто. Кто-то видимо надеялся здесь найти что-нибудь ценное. Ло-Нгосон машинально взял из сундука первый попавшийся документ и поднёс его к глазам. На документе был заголовок «Свидетельство» и стояла подпись старого графа, печать и подпись королевского нотариуса. Содержание документа было следующее:
« Я, герцог (имя старого герцога), находясь в полном здравии рассудка, объявляю, что Ло-Нгосон является моим родным сыном, матерью которого является (имя безвременно умершей крестьянки). В случае смерти или умопомрачения моего сына от законной супруги Ло-Гроногона, все права и имущество по замку и имению переходят к Ло-Нгосону.
После десяти лет со дня составления этого свидетельства, даже если с Ло-Гроногонм ничего не случится, Ло-Нгосон получает равные с ним права на половину имения и замка.
Именем великого Ло-Лемуэля, подтверждаю истинность этого свидетельства».
– О, великий Ло-Лемуэль! – воскликнул Ло-Нгосон, – почему же он при жизни не сказал, что он мой отец? Почему в жизни нет прямых путей? Почему всё так сложно, скрытно и непонятно?
Ло-Нгосон аккуратно сложил документ и спрятал у себя на груди под доспехами. Затем он вышел в большой зал и подошёл к окну. Только теперь он ощутил, что звенящий гул в голове прошёл и до него стали доносится звуки ещё неоконченного сражения. Ло-Нгосон выглянул в окно теперь уже своего замка и увидел, что сражение продолжается только на двух башнях. Вся остальная часть замка уже была в руках ополченцев.
ГЛАВА 11
От меня ещё никто не уходил не заплатив…
Кстати, дорогой читатель, надеюсь, ты не забыл, что я тоже принимал участие в сражении. В то время, когда Ло-Нгосон сражался в главном здании замка и пробивался к хранилищу, я с другими ополченцами штурмовал одну из башен, конкретно – восточную. Но в отличие от большинства штурмующих, которые пробивались наверх башни, я с несколькими ополченцами отправился по винтовой лестницы вниз башни. Мы спустились до самого нижнего уровня, где была заточена моя Надежда, но не встретили ни одного противника. Судя по всему, все они защищали проход наверх. Убедившись, что никого нет, сопровождавшие меня ополченцы побежали обратно наверх, и я, таким образом, остался наедине с запертой дверью, которая уже не могла быть для меня преградой. Я надел себе кольцо на указательный палец правой руки, зажмурил глаза и шагнули в стену.
Надежда лежала на боку на каменном ложе, поверх тонкой подстилки из высохшей травы, повернувшись лицом к стене. В каземате было довольно холодно и сыро. Грубая попона, которая служила ей одеялом, грела плохо. Надежда лежала, свернувшись калачиком и укрывшись попоной с головой, тщетно пытаясь как-нибудь согреться. Она не слышала моего появления. На какой-то миг я начал сомневаться: она ли это. Я подошёл к ней вплотную и только тогда заметил, что она дрожала под попоной. Я наклонился нал ней и уловил её ровное дыхание. Она спала. Да, да она спала. Я не представляю, как можно спать и одновременно дрожать. Но, тем не менее, она спала и дрожала. Интересно, что ей тогда снилось. Я протянул руку и слегка потряс её за плечо. Надежда, не просыпаясь, что-то пробормотала, и только плотнее завернулась в попону. Япрошептал ей на ухо её имя. Она улыбнулась во сне, но всё равно не проснулась. Я осторожно просунул под неё свои руки и осторожно поднял. Как ты помнишь, дорогой читатель, в этом мире было всё легче, чем у нас. Моя Надежда и на земле то весила не много, а здесь я поднял её на руки легко, словно маленькую девочку. Она открыла глаза, прижалась ко мне и прошептала: «Какой хороший сон…».
–Нет, моя любовь, –сказал я, –это не сон.
И, сильнее прижав её к своей груди, прошёл сквозь стену.
– Нет, – прошептала она в ответ, – это сон. Только во сне можно пройти сквозь стену. Я не буду просыпаться.