Сказав это, куратор стал на одно колено и протянул Ло-Лориане руку. Та легко спрыгнула с коня, использую колено куратора как ступеньку лестницы, и пошла во дворец поддерживаемая с одной стороны куратором, а с другой начальником гарнизона. Ло-Дорина, Ло-Нгосон, барменша и некоторые знатные ополченцы двинулись за ней. Пройдя несколько шагов, Ло-Лориана остановилась и оглянулась назад, выискивая кого-то глазами. Тут её взгляд упал на меня и Надежду, стоящую рядом со мной.
–Чужестранец! Прости, Ло-Дмитрий, я хочу, чтобы ты и твоя супруга, не помню, как её зовут, присутствовали на церемонии.
Она сказала это таким приказным тоном, какого я никогда раньше от неё не слышал. Чувство единства или почти родства, какое я испытывал к ней после её освобождения мгновенно улетучились. Это была уже не та маленькая запуганная девочка, и произошедшая с ней метаморфоза слегка покоробила меня. Затем она обратно повернулась и продолжила свой путь во дворец. Мне ничего не оставалось делать, как последовать с Надеждой за Ло-Лорианой. Я должен признаться не любитель всяких там мероприятий и церемоний, наполненных неизвестно кем придуманными правилами. Нож должен лежать справа, вилка слева или как там уже не помню, рыбу нельзя есть с помощью ножа, кавалер должен идти рядом с дамой с правой стороны и т.д. и т.п. А длинные пафосные и совершенно лицемерные торжественные речи вызывают у меня такое же чувство, что и современная попсовая музыка – лёгкую тошноту. Но как бы то ни было, мы оказались в тронном зале. Церемонию я описывать не буду, я всё равно за ней не следил. Про интерьер зала могу сказать только то, что верхняя часть стен была завешена всевозможными флагами, а нижнюю часть я не мог разглядеть из-за большого скопления народа. Зато расписной потолок был превосходен. Его-то я и разглядывал во всё время церемонии. Надежда несколько раз толкала меня локтем в бок и шептала, что, мол, неприлично так демонстративно игнорировать всё происходящее и со скучающим видом разглядывать потолок, задрав кверху голову. А плафон, я вам скажу честно, произвёл на меня впечатление. По периметру всего плафона были изображены кроны деревьев в перспективе на наклонной плоскости, т.е. уходящие вверх. В центральной части было изображено голубое небо с гирляндами облаков, похожие облака рисовал Иван Билибин, и летящими птицами. В тех местах, где были облака к потолку крепились люстры, сделанные в виде птиц. Люстры были сделаны так искусно, что казалось, что часть птиц нарисованных на плафоне просто опустились ниже. Если в летний солнечный день, дорогой мой читатель, ты ляжешь на траву на полянке какой-нибудь рощи, и, положив руки под голову, будешь смотреть вверх в небо, то сможешь себе представить, как выглядел плафон тронного зала.
От разглядывания потолка меня отвлёк общий громкий возглас, после которого присутствующие хором затянули песню, скорее всего гимн. Гимн был довольно весёленький, под него можно было бы плясать на деревенской вечеринке. Я посмотрел на Ло-Лорину. На ней была надета мантия, а на голове что-то наподобие цветочного венка, сделанного из голубого металла и украшенного разноцветными камушками. Выглядела она очень эффектно и торжественно.
После окончания гимна все присутствующие опустились на одно колено. Мне и Надежде пришлось поступить также, чтобы не выделяться из толпы. Затем на середину зала вышел куратор королевской канцелярии, неся в руках большой свиток. Он развернул свиток и стал медленно и торжественно читать его. Не буду, дорогой читатель, утруждать тебя пересказом содержимого этого свитка, там не было ничего интересного, но почти в самом конце свитка оказался пункт, который коснулся меня.
« Пункт 48. Принцесса, спасённая от заточения или неминуемой гибели, должна
А. - выйти замуж за своего спасителя, если этот спаситель мужчина,
Б. - или объявить родной сестрой, если спасительница женщина.
В обоих случаях спаситель получает право на половину королевства до самой своей смерти».
–Может ли ваше величество указать на своего спасителя и будущего мужа? – спросил куратор, обращаясь к Ло-Лориане.
–Да, –ответила Ло-Лориана и указала на меня.
Народ, окружавший меня, расступился, и я вместе с моей Надеждой оказался на виду у всех.
–На какую дату вы, ваше величество, назначите бракосочетание? – спросил куратор.
–На сегодня!
–Но это невозможно, –закричал я, –я уже женат!
С этими словами я прижал к себе Надежду и поднял правую руку, чтобы показать всем обручальное кольцо. Для большего эффекта я покрутил его на пальце. Невероятно, но на безымянном пальце моей руки вместе с обручальным кольцом было надето кольцо Соломона. Я не помню когда умудрился надеть его. И в тот момент, когда я думал, что кручу обручальное кольцо, я покрутил кольцо Соломона.