— У-у, сколько всего принес, папочка! — восхищенно воскликнула Катя. — Мамочка, пусть папа будет хозяйкой на все время.
— Это еще не все, — блестя смеющимися глазами, проговорил отец и показал большую плитку шоколада. — Это вот вам угощение с моей зарплаты. — Отечественный! — и подал шоколадку Саше как младшему.
Саша повертел шоколадку перед всеми, понюхал, как диковинку, говоря: — Спасибо, папаня, нюхом чую — настоящий!… И передал шоколадку сестре. Катя тоже повертела подарок и тоже понюхала: Даже через обертку пахнет, — охватила отца за шею и крепко поцеловала его в щеку.
Петр сел к столу тут же на кухне, как бы показывая пример другим. Татьяна села напротив мужа, дети принесли стулья и тоже расселись, и, как всегда было заведено, домашний совет для важного сообщения и обсуждения важного семейного дела был в сборе.
— Что касается того, что я стану домашней хозяйкой, то не будем загадывать, — с прозрачным намеком заговорил Петр, — хотя я, конечно, не вздумал бы возражать. Но сомневаюсь, что ваша мать доверит мне такое ответственное дело, — и все трое враз стали ждать, что отец скажет далее. — Завтра, Танюша, пойдем в магазин вдвоем, — коротенькая немая сценка с общим сдержанным дыханием была прервана Сашей со святой детской непосредственностью, а народная истина установила, что в детях вся правда:
— И мама станет работать в магазине?
А правда состоит в том, что и дети переживают драматизм безработицы родителей, но, пережив его по-своему, уже перестают быть детьми, взрослеют в том смысле, что теряют счастье, предназначенное детям. Однако никто не измерил глубину этой детской трагедии и не понес ответственности за несчастье детей, за то особое детское несчастье, которое оборачивается уродованием человеческой судьбы.
Петр положил руку на голову сына, легонько потрепал его вихры и, глядя на него с грустно-обещающей улыбкой, сказал:
— Может, и станет работать со мной вместе в магазине, а то, что мы вместе работали на заводе — она инженером-конструктором, а я слесарем высшего класса — у нас вырвали из рук, и завод наш вырвали из рабочих рук и то, что мы работали на заводе, останется только в воспоминаниях. Так что работе в магазине надо быть довольными и даже радоваться случаю, — но эти его слова — он это понимал — предназначались не для детей, и Петр виновато взглянул на жену. Но она предупредила его:
— Не надо, Петя, тебя я понимаю… Мы все тебя понимаем, — и она обняла детей и притянула их к себе. — В магазинах ведь тоже хорошие люди работают.
— Спасибо, Танюша, я просто неточно выразил мысль… В нашем магазине, действительно, хорошие люди работают и ко мне все с уважением, — он снова положил свою руку на голову сына и, глядя ему в глаза, сказал:
— А ты, Сашок, запомни то, что ты сейчас спросил, что и мама — инженер будет в магазине работать, запомни и то, почему ты такое спросил, и кто виноват в том, почему ты такое спросил. Ты у нас уже почти девятиклассник и должен все это помнить и понимать.
— Хорошо, папа, это я уже понимаю и крепко запомню, как быть сыном безработных родителей, а потом, может, и самому придется быть безработным, — и у мальчика повлажнели глаза, но он пересилил себя и поднял голову, осмотрел всех.
— Тебе еще рано, Саша, загадывать далеко, к тому времени, возможно, переменится все к лучшему, — утешила мать и перевела разговор к началу темы застольной беседы. — Так что там вырисовывается для меня, отец?
— Пока на время получится, как у меня, а там аккурат и закрепишься, — подхватил Петр намерение Татьяны увести разговор от грустного тона. — Директриса ищет, кто бы мог витринные окна разрисовать рекламой. Я сказал, что это можешь ты не хуже художника, и она согласилась дать тебе эту работу.
— Правда, мамочка, ведь ты хорошо рисуешь и чертишь, — воскликнула Катя. — Художники на витринах здорово зарабатывают.
— Можно попробовать себя и в таком деле, — подумав, улыбнулась Татьяна. — Может, что и получится, — и уже мечтательно добавила: — Конечно, придется начать с эскизов… Попробую, не святые горшки обжигают.
И ужин прошел в хорошем настроении. Много ль надо, чтобы за семейным столом было хорошее настроение? А все-таки и много, если оно измеряется отцовской зарплатой и его хорошим, умным поведением. Саша весело рассказал отцу, как женщины напугались грозы и все время просидели на диване с ногами, укутавшись пледом, как будто так можно отгородиться от молнии, а когда грохотал гром, закрывались с головой. Женщины сами смеялись над своим страхом. И Петр рассказал, как во время грозы, спасаясь от дождя, люди набежали толпой в магазин, их натолкалось так много, что директриса вынуждена была предпринять меры предосторожности, выставила всех работников на охрану, но все обошлось благополучно.
В конце ужина Катя попросила у родителей разрешения пригласить к себе в дом по случаю окончания учебного года известных им ее товарищей-одноклассников повеселиться.
— Мы только попьем чаю и потанцуем, — добавила она в смущении.
— Разумеется, можно, Катюша, какой может быть разговор, да, отец? — тотчас отозвалась мать.
