— Приходится приспосабливаться, Петр Агеевич, хорошо, что вовремя финансово-экономический институт окончил. Вот и едем к вашему директору завода кое за что поспрашивать, а за одно и вам помочь — больничные дела расследовать. Нам разрешается в бумагах покопаться.
— Опять вопрос: откуда вы про больницу знаете? — спросила Татьяна, теперь она считала себя причастной к вопросу больницы.
— Так об этом весь город знает, — пояснил Суходолов, однако с некоторой долей ревизорской неопределенности.
— А попутно провели и общественную работу: обсудили с пассажирами политические проблемы, — рассмеялся Ромашин с молодой задорностью, а его черные глаза, может, от цыганских предков светились веселым торжеством, вроде как у уличных плясунов-цыганят.
— И меня втянули в эту дискуссию, — тоже рассмеялся Петр.
— И получилось очень хорошо, Петр Агеевич! — воскликнул Суходолов. — Видите ли, нам, коммунистам, или просто советским людям по своим убеждениям, для открытого общения с простыми тружениками, тем более, когда речь идет о широких массах, ни лекционных, ни читательских залов, ни студенческих аудиторий, ни школьных классов получить запрещено.
А троллейбус — самое подходящее место пообщаться с людьми. Мы их не вызываем на участие, а затеваем как бы ненароком громкий обмен новостями, или мнениями, или даже затеваем спор на заранее выбранную тему, а то, случается, и экспромтом начинаем спор, вот как сегодня, а заготовленную тему оставляем для другого раза или на другой маршрут. К таким разговорам и спорам пассажиры с интересом прислушиваются, а то и сами втягиваются в наши разговоры, что нам и требуется. Поняли, Петр Агеевич, наш агитационно-пропагандистский маневр.
— Понял, это вы толково придумали, надо попробовать и нам так-то, — с одобрением отозвался Петр, внимательно взглянув на жену.
Золотаревы остановились распрощаться с новыми знакомыми.
Рыночная встреча
Петр Агеевич Золотарев, как его официально значили в магазине, а неофициально, по-товарищески его звали просто Агеевич, так органически вошел в коллектив магазина, так впаялся, по-слесарски выражаясь, в процесс обслуживания потребителей, что жизнь гастронома без него и не мыслилась. Даже Галина Сидоровна часто обращалась к нему по-простому: Агеевич, зайдите ко мне в кабинет, — и держала с ним совет, как она выражалась, по специфическим вопросам. А как-то днями она, разоткровенничавшись, сказала:
— Что-то, Агеевич, я от вас ни разу не слышала об авариях ни в водопроводах, ни в канализации, ни в холодильном и весовом хозяйстве нашем и в этом смысле вы приучили нас к беспечному спокойствию.
Петр сперва вопросительно посмотрел на директрису, но потом, поняв ее, рассмеялся и ответил:
— Такие аварии надо иметь не по-рыночному, а по-советскому, то есть — планировать.
После такого уклончивого, с намеком ответа она посмотрела на него продолжительным взглядом, потом спросила:
— Не соображу, каким образом можно спланировать аварию, например, в водопроводе?
— Таким же образом, как вы планируете завоз продуктов, — лукаво улыбнулся Петр.
— Почти поняла вас, Петр Агеевич, — заразительно рассмеялась Галина Сидоровна, — профилактика помогает вам предвидеть аварию и проводить предупредительные работы.
Но он не сказал, что помогает ему в работе знание свойств и качества металлов, которых он столько передержал в своих руках, переобрабатывал, что только не перепробовал на зуб, и что теперь лишь оставалось разговаривать с ними по душам. И этот душевный разговор с металлами распространился у него не только на металлы вообще, а на их поведение в электронных полупроводниковых схемах, что он проверил неоднократно на своем телевизоре. А затем заглянул и в душу компьютера и еще на заводских курсах пригляделся к лицам различных плат и к их занимательным сеткам-схемам, и уже начал было мозговать насчет того, как компьютер приспособить к своему слесарному искусству. Но тут, как говорят плуты-реформаторы, грянула перестройка, затем приватизация, а за ней и безработица, и все обрубилось беспощадной секирой капитализма с его частной собственностью на плоды коллективного труда рабочих.
И теперь ему только и оставалось, что спрашивать директрису гастронома:
— Нут-ка посмотрите, Галина Сидоровна, не пора ли мне за макаронами-вермишелями съездить, — кладовщица забеспокоилась.
Директриса пощелкала клавишами, поиграла таблицами на экране монитора компьютера и выдала:
— Да, уже пора ехать за макаронами… Что-то последние дни они у нас ускоренно пошли в ход.
Петр уже настолько присмотрелся к процессу торговли в магазине и к колебаниям спроса на продукты, что уверенно сказал из своих житейских знаний:
— Картошку из зимних запасов люди поизрасходовали, а молодая стала появляться с поднебесными ценами, вот и заменяют ее макаронами.
