— Такова необузданная рыночная природа — чем людям труднее, тем больше их угнетают спекулянты, — заметила Галина Сидоровна и взялась за телефонную трубку, уточнила — не подорожала ли оптовая цена на макароны, потом сделала заключение: — Надо побольше завезти макарон, пока в опте не подняли цену… Хотя бы месячный запас сделать, — и позвала бухгалтера.
Петр наблюдал за работой директрисы, слушал ее разговоры и видел, что все ее действия и мысли были направлены к тому, чтобы сохранить и обеспечить слаженную деятельность коллектива магазина, не допустить сбоя в его работе, настроенной на людей. Через коллективный труд работников магазина незаметно создавалась и вполне сложилась тихая, невидимая, но ощутимая жизненная атмосфера в микрорайоне магазина, которая привычно уже устоялась благодаря стараниям работников гастронома.
Так поняв значение общего труда коллектива магазина, Петр ощутил в себе чувство тихой радости за то, что его труд стал частью большого и нужного людям труда. И он смотрел на Галину Сидоровну как на вдохновителя этого общего труда для людей и видел, что она горела этим вдохновением, и своим трудовым пламенем опахивала всех работников.
Перед тем, как поехать за макаронами, Петр решил пройтись поутру по рынку, чтобы сориентироваться, какими видами макаронов торгуют и какие держат цены, что больше раскупают хозяйки. Ранее он, изучая цены, уже расположил гастрономические палатки: был ряд палаток с кондитерскими изделиями, с овощными консервами, напротив — палатки с крупами, мукой, макаронами, сахаром и другими заморскими продуктами штучного предложения.
На этот раз он присматривался к макаронам, и он пошел вдоль палаточного ряда мучных изделий. Первое, что он отметил, — однообразие макаронных изделий и вермишели. В ихнем магазине ему казался выбор многообразнее по сортности и цене. Но и здесь, на рынке, торговля шла, хотя не так-то бойко, но все же оживленно: многие хозяйки перед работой пробегали через рынок, чтобы с утра запастись продуктами, а макароны и бульоны были ходовыми товарами. Петр прошел весь ряд до конца и вернулся назад — не упустил ли что-нибудь интересное.
И вот в одной из палаток он встретил знакомое лицо прямо глаза в глаза и от неожиданности чуть оторопел: не ожидал такой необычной встречи.
Перед ним стояла в белом фартуке на груди Пескова Анастасия Кирьяновна, запомнившаяся ему при первом знакомстве разбитной, самоуверенной, дерзко-деловой хозяйкой на рынке. Сейчас перед ним стояла не хозяйка рынка, а заурядная продавщица скудного ассортимента продуктов и, хоть раскрашенная, как матрешка, но с утомленным, осунувшимся лицом, на котором выдавались обострившиеся скулы, и вяло светились погасшие широкие глаза. Петр удивился и почувствовал щемящую жалость к этой женщине, когда-то цветущей распутнице, кичившейся своей самоуверенностью и легким рыночным плаваньем. Он задержался, подождал, когда отойдет покупательница, и поздоровался:
— Здравствуйте, Анастасия Кирьяновна, — сказал, не протягивая руки, но с веселой, добродушной улыбкой, никак не напоминавшую, однако, их первое знакомство, таившее с ее стороны посягательство на нравственную человеческую чистоту.
Она вздрогнула своим размалеванным лицом, но ее серые глаза, однако, не выразили радости, напротив, в них метнулась растерянность и смущение. Она суетливо вытерла чистым углом фартука правую руку и протянула ее Петру. Он не отказал в рукопожатии.
— Здравствуй, Петр Агеевич, я заметила, как ты прошел мимо, но постеснялась окликнуть. А ты вот и сам подошел, спасибо, — с некоторым вызовом слегка хрипловатым голосом сказала она, и в прорывающихся сквозь прокуренные хрипы звенящих нотках ее голоса прослушивались намеки на какую-то близость знакомства.
Всю эту тонкость поведения Песковой тотчас уловил Петр, но не подал никакого виду. Он так же заметил, что в обращении к нему, она с некоторой вызывающей легкостью, как бы заведенной для близко знакомых людей делала заметное ударение на ты. Такую ее бесцеремонность можно было принять и за оскорбительную бестактность, однако Петр и в этом ее поведении оставался быть выше нее, не давал повода для воспоминаний о ее унизительном поведении с ним.
С тех пор ему не пришлось встретиться ни с Анастасией, ни с ее мужем Федором. Он помнил, что Федор собирался на операцию желудка, и это по-человечески беспокоило Петра Агеевича — все же были знакомы между собой по соседству гаражей. Наконец, вот совершенно нечаянно подвернулся случай узнать, что с Федором Песковым. Внешний вид и место работы Анастасии заронил в сердце Петра чувство тревоги за Федора, а такими чувствами Петр был заражен с детства, когда он жил в окружении товарищей, потерпевших от жестоких ударов судьбы. А нынче болезненные удары судьбы терпит большинство людей России. Не обращая внимания на неуклюже скрываемую, намеренную игру Анастасии, он спросил:
— А что с вашим Федором, помнится, он собирался на операцию желудка?
