— На вашем лице, Петр Агеевич, написано волнение. Волноваться не надо. Ведь вы созревали к сегодняшнему дню очень долго. И сегодня просто произойдет организационное закрепление вашего идейного созревания. Так что собрание — это то место и время, где вы осмысленно перед лицом партийных товарищей скажете: я идейно уже созрел, принимайте меня в ваши бойцовские ряды. Ответственно? Торжественно? — Да! Но вы сами к этому шли. Не так ли?
— Так, Галина Сидоровна, — смущенно ответил Петр Агеевич. — Но меня все же волнует, как будет выглядеть мой образ. Ведь я понимаю мою идейность только как руководство к действию, как раньше говаривалось. А вот тут-то и главное!
— Ничего, Петр Агеевич, вы и к действию идейно созрели, — подхватила Зоя. — А готовность будет определяться нашими общими задачами.
— Идейно я начал зреть еще в детдоме, и на заводе зрел-перезрел до того, что проголосовал за приватизацию завода, в которой разобрался до конца лишь тогда, когда Маршенин на правах заводского хозяина вышвырнул меня за ворота завода. Вот я все еще зрел в своей идейности до сих пор, пока не понял, что свою идеологию я должен еще в рамку вставить, как свой идеологический портрет.
Галина Сидоровна рассмеялась:
— Образно сказано, но очень верно. Однако вы и портрет свой уж отгравировали, так что идемте на собрание. Мы за вас поручаемся.
Она вновь взяла его под руку и повела к открывшейся двери.
Это партсобрание коммунистов из завода Станкомашстрой по существу впервые после запрета КПСС собралось публично в читальном зале библиотеки Дворца культуры завода. Открылось оно точно в назначенное время — в 11 часов субботы. Уже одно это придавало собранию какую-то особенную значимость. Два обстоятельства по-новому окрашивали нынешний сход членов КПРФ завода.
Первой особенностью было то, что собрание будет проводиться в заводской библиотеке на легальном положении и, как бы, открыто не только для обывателя, а и для заводского начальства, что, разумеется, станет известно воспрянувшей духом общественности и будет ею связываться с успехом митинга. А это уже ступенька вверх над режимом власти.
И второе положение было не менее важное на дальнейшее: отныне всеми заводскими станет признаваться за членами компартии их гражданское право на пребывание в заводском коллективе, и они впредь могут (и будут) представать перед людьми во всем своем звании и образе. Стало быть, и свое звание и свой партийный образ они должны будут показывать в высшем благообразном и мужественном виде. Так уже думал Полехин о моральном облике заводских коммунистов!
Все это, если и не очень осознавали коммунисты, так отлично чувствовали свою повышенную ответственность. Это чувство придавало предстоящему собранию ощущение торжественности и важности. Именно с таким чувством вместе со всеми участниками собрания входил в зал Петр Агеевич.
Зал открыла Клавдия Эдуардовна, молодая библиотекарша, взволнованная, разрумянившаяся и церемониальная. Распахнув двери, она простерла руки в зал и торжественно сказала:
— Пожалуйста, товарищи, проходите, рассаживайтесь за столики, будьте как дома.
Люди вступили в зал, не торопясь, не толкаясь, церемонно и важно. А Клава спросила у проходившего последним Полехина:
— А мне можно поприсутствовать, Мартын Григорьевич?
Полехин одобрительно взглянул на нее, приостановился и, не задумываясь, сказал:
— Пожалуйста, Клавдия Эдуардовна. У нас ни от кого секретов нет и не будет. Напротив, мы будем рады вашему участию в нашем собрании.
Как-то само собою получилось, что члены партии сели на передние к президиуму места, а беспартийные — на задние места. Только сейчас, выбрав себе по скромности почти заднее место, Петр увидел перед собой главврача больницы Юрия Ильича Корневого.
До этого Юрий Ильич, как показалось Золотареву, как бы робко укрывался в общей толпе. И Петр почувствовал в своем сердце какую-то защемленность оттого, что мужественный и решительный в своем врачебном деле человек перед партийным собранием заробел. Поймав обращенный на него взгляд врача, Петр обрадованно и ободряюще поздоровался с ним.
Открыл собрание Полехин, объявив, что из 43 членов партии (с ударением подчеркнул — на весь пятитысячный состав работающих на заводе) 41 присутствует, два члена партии болеют (и еще с ударением подчеркнул), и хорошо, что теперь исправно будут работать и сторожить здоровье рабочих и других жителей своего микрорайона поликлиника и больница, отвоеванные у капиталиста Маршенина. Кроме того, сегодня на собрании присутствуют 18 человек беспартийных — пока беспартийных — опять улыбнулся Полехин и с многозначительным намеком поднял ладонь. И все улыбнулись и разрешили ему открыть собрание. А в президиум избрали все партбюро, и Полехин объявил повестку дня:
