На него внимательно смотрели члены президиума и не менее внимательно следили за ним все сидящие на собрании. В зале все время, пока говорил Гончаров, стояло молчание, и, когда он показывал партбилет и отдал в президиум самособранные членские взносы, тоже стояла тишина, но это уже было молчаливое удивление и восхищение его приверженностью партии.
Первым не выдержал молчания Петр Агеевич. Издав с выдохом неопределенный возглас восхищения вроде молодец, он захлопал в ладоши, чем вызвал общую овацию.
Таким же образом прошло восстановление в члены партии и остальных товарищей, всех их было 12 человек. Затем с каким-то радостным настроением и благоволением стали принимать вновь вступающих в партию. И взгляд Полехина то ли сознательно, то ли невольно сначала обратился в сторону группы молодежи, сидящей, как сейчас только заметили, своей обособленностью несколько в стороне. Этим как бы подчеркивалось нечто особенное, нечто обещающее, как порыв свежего ветерка, начинающего гулять над застоявшейся водой старого озера.
— Начнем, я думаю, с молодежи, — проговорил Полехин, поднимая пачку заявлений с рекомендациями. Он знал, этот Полехин, тонкие струны психологии разных людей и знал когда и как эти струны тронуть. — Первое заявление — Заполучный Михаил Модестович, — Полехин зачитал заявление, рекомендации и сказал несколько слов о том, как рассмотрело заявление и как характеризует Заполучного партбюро, и затем спросил, какие будут вопросы к Михаилу?
Заполучный поднялся, оглянулся на своих будущих товарищей с признательностью и готовностью примкнуть к новому, пока незнакомому, но понятному коллективу людей, объединенных целью общей борьбы за трудовых людей.
— Пусть расскажет о себе, биографию что ли, — предложил человек из первого ряда.
Ему тут же возразил другой:
— Какая у него биография? — с этими словами поднялся небольшого роста, кряжистый, седеющий человек того внешнего вида, который не позволял попыток куда-то повернуть его с избранного им пути. — Не нажил Миша Заполучный еще своей биографии. Десять лет перестройки сглотнули биографию его юности, а теперь глотает и годы его молодости и довольно впрыснули в него ненависти к пробуржуазному режиму. Он хорошо понимает, что в обществе, где нет общественной собственности, нет у человека и общественной биографии, а жизнь на себя не обставляет человека ни биографией, ни общественным уважением. Биография его начнется со вступления в ряды Коммунистической партии, с борьбы за права и правду трудовых людей. В нашем цехе он после службы в армии пристроился работать токарем, к труду цепкий, понятие классового назначения человека труда выработал самостоятельно и прочно, в партию коммунистов себя подготовил сознательно, с разной шпаной не якшается, смелый, спуску буржуйчикам не дает и не даст. Мы с членом партбюро Полейкиным его хорошо знаем, рекомендуем для принятия кандидатом в члены партии и надеемся, что ни нас, ни партию он не подведет. Программу и Устав партии выштудировал. Есть предложение принять его в наши ряды. Это будет хороший партийный боец.
— Я думаю, что все ясно, есть еще вопросы? — спросил Полехин, тоном голоса давая понять, что вопросов не будет.
— Есть все же небольшой вопросик, — сказал Абрамов, не дожидаясь позволения задать вопрос: — А скажи-ка, товарищ Заполучный, к примеру, какие ты можешь выполнять партийные поручения по работе среди молодежи? Можешь ли взяться за поручение быть секретарем райкома комсомола?
Миша, продолжавший стоять в ожидании вопросов, нисколько не смутился вопросом Абрамова и бойко ответил:
