Директриса выложила на стол толстые, с надутыми круглыми локтями руки и еще более проницательно посмотрела на Петра.
— Что-то ваше лицо мне знакомо, где я вас видела?.. Да! Большой портрет на заводской Доске почета, Золотарев Петр Агеевич?
— Да, был там мой портрет, — смущенно проговорил Петр.
— Да, и портрет был… — задумчиво произнесла директриса.
— Так вы соглашаетесь подменить Николая Михеевича? Ну, и я согласна. Он вас введет в курс дела подробнее, — и тут же сама стала рассказывать об обязанности подсобного рабочего, а с таким подсобным рабочим магазин обходится без приглашения со стороны слесарей, электриков и разных других аварийщиков, и еще работа Петра Агеевича будет без нормы по времени и по объему. Но Золотарев согласен был на всякую работу без условий с его стороны, а директриса его не обидит, на этом и порешили, что Петр Агеевич зачисляется на работу с понедельника. Мужчины в один голос согласились, а она добавила:
— Вы, Петр Агеевич, напишите заявление о приеме на временную работу подсобным рабочим, с условием работы которого ознакомлены.
За окном директорского кабинета буйствовал в густом цветении жасмин, и его ветки, доходившие до половины высокого окна, дышали в открытую форточку жасминовой свежестью, и на подоконнике густо цвели белые и голубые комнатные фиалки, скромные, но щедрые цветоносы. В комнате, однако, плотно стоял запах женских духов.
Выходя из кабинета, Петр заметил, что они с Левашовым сидели под портретом В. И. Ленина. Ильич, чуть скосив глаза, хитро смотрел на директрису, она, должно быть, постоянно своим взглядом, встречается с его мудрыми глазами. Интересно, что она при этом думает, мелькнула мысль у Петра, а может, она советуется с ним, ведь он учил торговать с капиталистами. Левашов вывел Петра на улицу и вдруг предложил:
— Зайдем в кафе, пива выпьем, обмоем твое назначение и мой отпуск, — кафе было в этом же доме, через стену с магазином.
— Кафе тоже наше, магазинное, — добавил, вводя Золотарева в небольшой зал с двумя рядами столов с белыми скатертями.
— Директриса наша — разворотливая коммерсантка, — а когда сели за столик в углу, уточнил: — Между прочим, наш магазин относится к числу преуспевающих предпринимательских предприятий благодаря ловкости и торговой образованности Галины Сидоровны.
Петру показалось, будто Левашов немного бравирует знанием профессиональных слов из торгового обихода. К ним подошла румяная девушка, демонстрируя фирменный костюм из легкой серой ткани и белизну накрахмаленного фартучка, и спросила по-свойски, как у своего сотрудника:
— Что вам, Николай Михеевич?
— Две бутылки пива и по одной тараночке, Валечка, — а когда девушка принесла две керамические кружки, а на тарелочках по тараночке, сказал: — Вот, Валюша, co мной Петр Агеевич, который будет у вас трудиться за меня, пока я буду в отпуске, скажи всем девушкам кафе.
Потягивая оттопыренными губами пиво, исподволь демонстрируя керамическую кружку, Левашов сказал:
— Ты оглянись в кафе — не питейное заведение, а будто аптека или больничная приемная: все белое, чистое, стены отделаны под тон березы, березовая роща на стене, это же уют природного уголка. И ветерок гуляет, как на опушке рощи, не зря здесь выпивают две-три бочки пива за день. Между прочим, заносить сюда ящики с пивом — твое дело будет. Во всем городе одна пивная, где всегда холодное пиво, как свежее, это все старание нашей Галины Сидоровны, — о директрисе он сказал не то чтобы с похвалой — с некоторым удовлетворением за работу под ее началом.
Но Золотарев это уловил и сказал:
— Мне показалось, по тому, как она разговаривала по телефону, что она — как бы это сказать? — широкого легкого общения… — высказал свое первое впечатление о директрисе Петр.
Левашов, разгрызая тараночку, смотрел на Петра насмешливо, а потом рассмеялся и поправил:
— Послушать ее разговоры, не знаючи ее, можно так и подумать, — дипломатия женская. Нет, ты ошибаешься, это очень строгих правил женщина и, знаешь, довольно порядочная, с ней работать — одно удовольствие. Ты заметил в кабинете на стене портрет Владимира Ильича? По одному этому в наше время можешь судить, какая это должна быть женщина. А это кафе? Тут ни один пьянчуга или какой-либо шалопай-бродяга не появляется — она сразу их отвадила… Ну, да ты сам увидишь, однако, сразу настраивайся, что директриса — женщина строгих правил и порядочная как человек и начальник.
В кафе между тем заходили редкие посетители, в основном молодые люди, выпивали — по бутылке — две пива, разговаривали негромко и так же негромко уходили. Как-то все было по-деловому, с соблюдением знакомых правил. Левашов и Золотарев еще посидели и с полчаса поговорили. Разговор их, конечно, перекинулся на завод, а об этом им можно было говорить без конца. Но Левашов не стал тратить время, и они разошлись, условившись о встрече на завтра, когда должны будут поработать для практики и для знакомства вместе.
