Он закинул их в рот. Вакс кивнул, и Уэйн поднял максимально просторный скоростной пузырь. Они пробежали его насквозь, вышли с другой стороны и помчались дальше по тоннелю. Тоннель напоминал бетонную трубу диаметром добрых десять футов. В последние дни дождей не было, и на дне образовалась тропинка из полувысохшей грязи в пару футов шириной.
Пока Уэйн с Ваксом делали свой ход, злобные двойники получили возможность потолковать в своем скоростном пузыре. Но сделать что-либо осмысленное из пузыря они не могли, разве что занять более выгодные позиции к окончанию его действия. Поэтому, как только Уэйн заметил движение, он кинулся на землю и перекатился по грязи. Вакс последовал его примеру.
Пули засвистели над головами ровно в том месте, где люди были секунду назад. Уэйн промчался несколько ярдов, чтобы максимально приблизиться к врагам, и поднял громадный, диаметром в пятнадцать футов, скоростной пузырь, в который поймал всех четверых. Выхватив дуэльные трости, он ринулся на злого двойника, сделал ложный выпад, уклонился вправо, затем ударил слева, метя в висок. Женщина едва успела блокировать удар, после чего махнула своей тростью вдоль трости Уэйна в попытке ударить его по пальцам. Маневр по учебнику.
Уэйн оттолкнул ее и снова напал. Следующие несколько секунд внутри пузыря как будто раздавался перестук барабанных палочек – деревянная трость била по деревянной трости. Один удар Уэйна достиг цели, но женщина даже не дрогнула, мгновенно исцелившись с помощью метапамяти. От ответного выпада Уэйн тихо закряхтел, но не более. Его ребра треснули, но сразу же восстановились.
– Эй! – Женщина снова неудачно спародировала его говор. – Нечестно!
– Тебе мной не стать, – прорычал Уэйн. – Кончай притворяться.
Женщина улыбнулась и весьма ловко скользнула в грязь, прокатившись мимо Уэйна и избежав удара. Попутно она довольно сильно, до перелома, измолотила его руку. Уэйн скривился и тряхнул рукой, вправив кость на место. Мышцы закончили работу за него.
Пока рука исцелялась, Уэйн отбивался другой, отступая под натиском противницы. Между ними пролетел Вакс и со стоном впечатался в стену тоннеля. Он подбросил пригоршню пуль и пригнулся. Недо-Вакс попался на уловку и толкнул пули вместо него. Тогда Вакс прокатился по земле под стрелком и разрядил в того две обоймы.
Уэйн и недо-Уэйн замерли, пораженные этим действом. Затем Уэйн подхватил из грязи вторую трость, и они снова схлестнулись, обмениваясь ударами.
– Никакого удовольствия драться на трезвую башку, – сказала недо-Уэйн. – Может, жахнем по пинте, чтобы в нужное настроение прийти, а потом продолжим?
– Не, – возразил Уэйн. – Я готов пить с подонками, лжецами и придурками. Но с таким, как я, – увольте.
– Значит, я хорошо справляюсь? – спросила женщина, когда они, скрестив трости, сошлись лицом к лицу. – Я – это ты?
– Ты гораздо, гораздо хуже, – процедил Уэйн сквозь зубы. – Ты мой жалкий подражатель.
– Ха! – Женщина расцепила трости и пихнула его в бок, заставив отшатнуться к самому краю мерцающего пузыря. Пузырь не двигался вместе с Уэйном. Он стоял на месте и мог исчезнуть лишь в двух случаях: если Уэйн сбросит его по желанию и если Уэйна вытолкнут за его пределы.
Уэйн встряхнул руками. Проклятье, а она сильна. Похоже, не брезговала силовыми тренировками, на которые у него не было времени. Она протаранила Уэйна и вжалась в него, он закряхтел.
– Надеюсь, старина Думад справится, – произнесла она, кивая в сторону напарника. – Я втихаря украла у него несколько склянок с металлами.
– Я не ворую, – процедил Уэйн.
– Извини! Одолжила.
– И не одалживаю! А твой говор уже напоминает не городских дикоземцев, а южноэлендельских бандитов! Тьфу! У тебя вообще все не так!
– Как мило, что тебя сильнее волнует мое плохое подражание, чем то, что я собираюсь тебя убить. – Лицо женщины оказалось перед глазами Уэйна. Она пырнула его в грудь – он даже не заметил, когда она выронила трость, – стеклянным ножом. – Это так по-уэйновски!
– Ты меня вообще не знаешь, – прорычал Уэйн, извернувшись, чтобы пнуть ее по ноге и выскользнуть. Женщина ослабила хватку, и это позволило Уэйну обойти ее сзади, несмотря на вновь полоснувший по груди нож.
Ржавь. Он мог исцелиться благодаря запасам здоровья в наруче, который теперь носил вживленным в бедро. Но его беспокоило, как много приходится лечиться. В этом наверняка и был замысел противницы.
– Ах, Уэйн. – Она повернулась к нему. – Я знаю тебя как облупленного. Я изучала тебя несколько лет! Кутила Уэйн! Шутки по любому поводу. Хватает все, что подвернется, гоняется за юбками. Живет, не думая о завтрашнем дне. Лишь бы было веселье и выпивка!
– Ну и? – буркнул Уэйн. – А боль?
– А. – Женщина пожала плечами. – Даже к взрывам можно привыкнуть.
– Не эта боль, – прошептал он.
