– Ну вот. – Вакс откинулся назад. – Значит, прощение тебе не нужно. Ты уже не тот, кто застрелил Деркеля. Тот человек… ну, умер. Зарыт под шестью футами глины и камня, которые заменяют землю в Дикоземье. Ты уже давно не он.
– Сомневаюсь, что это так работает, – ответил Уэйн.
– Почему нет? – Вакс сделал новый глоток. – Если люди не в состоянии меняться, то для чего мы стараемся? Уэйн, если ты неисправим, значит и мы все неисправимы. В таком случае за любой неправильный поступок нужно сразу расстреливать, потому что человек все равно не изменится. Чего с ним морочиться?
– Это несправедливо.
– Это ты несправедлив по отношению к себе. Уэйн, я наблюдал за тобой. Ты стал моим помощником не потому, что хотел отпущения грехов. Ты сражаешься со мной бок о бок не потому, что ищешь прощения. Ты делаешь это, потому что изменился. Потому что хочешь сделать мир лучше.
– А если это не так? – возразил Уэйн. – Вакс, ты же не знаешь, о чем я на самом деле думаю. Может, я насквозь гнилой и подлый? Подумай, как рьяно я всегда лезу в драку. Вдруг я такой, потому что ищу любой возможности подраться и убить кого-нибудь? Может, мне это нравится?
– Нет. – Вакс допил пиво и протянул бутылку, держа за горлышко двумя пальцами. – Уэйн, меня не проведешь. Я знаю тебя как облупленного. И уважаю тебя. Восхищаюсь тобой. Иногда я чувствую, что мне никогда не стать таким хорошим человеком, как ты.
– Постой. – Уэйн насторожился и прищурился. – Ты это серьезно?
– Еще как.
– Дружище, я ведь сегодня целый дом сжег. Ладно бы школу, их-то можно сжигать за милую душу. А это большое важное здание.
– Ну и что ты сделал потом? – спросил Вакс. – Сбежал сразу после того, как бросил спичку?
Уэйн пожал плечами.
– Нет, ты всех вывел из дома, – сказал Вакс. – Ты специально попросил людей постучать во все двери и убедиться, что никто не заперт внутри. Ты совершил поджог по необходимости, но удостоверился… – Вакс задумался, проверил, действительно ли пуста бутылка, и с серьезным видом посмотрел на Уэйна. – Уэйн. Школы нельзя сжигать. Даже если один раз пришлось, это не значит, что так правильно.
– Нет, подожди. – Уэйн прикончил свое пиво. – У меня все схвачено. Школы созданы для того, чтобы их жечь. Представь себя в детстве. Вот просыпаешься ты утром, а школы нет. Да это ж лучший ржавый день на свете!
Вакс тяжело вздохнул.
– Мне кажется, – продолжил Уэйн, – именно поэтому в городе открываются все новые и новые школы. Видел, сколько их теперь? Правительство строит их про запас, на случай, если нужно будет порадовать детишек. Тогда они возьмут и сожгут их.
Вакс внимательно за ним наблюдал. Уэйн улыбался и подмигивал, намекая, что это все – шутливые фантазии.
– С тобой никогда не знаешь… – начал Вакс, откинувшись.
– В том-то и загвоздка, а? – перебил Уэйн. – Я столько всего ужасного делаю! Ранетт сказала, что я зря хожу к дочке Деркеля. Мол, это худшее, что можно придумать. Я столько лет заставлял ее страдать, сам того не осознавая!
– Тебя это тревожит? – спросил Вакс.
– Еще бы!
– Вот и доказательство. – Вакс наклонился к нему. – Значит, ты хороший человек.
– Дружище, вот бы я еще никогда ничего не портил. Мне бы вообще цены не было. А так я до сих пор утаскиваю чужие вещи, даже если они не принадлежат моим друзьям. Задумываюсь об этом лишь потом. Говорю себе: а что, если тот мужик дорожил своим портсигаром?
– Уэйн, ты портишь гораздо меньше, чем исправляешь. Не отрицай. Ты хороший человек.
Уэйн умолк. Потому что… потому что любил Вакса. Доверял Ваксу. Вакс всегда оказывался прав.
Может быть, он прав и на этот раз?
– Уэйн, хватит выкапывать труп прежнего себя, – сказал Вакс. – Не нужно его всем показывать. Пусть себе лежит спокойно. Задумайся о том, кто ты есть, а не о том, кем ты был. Это урок, который я усвоил за последние годы. И мне сразу стало легче.
Гм. Дежурные фразы. Ему легко говорить. Но Вакс никогда не тратил слов попусту. Никогда. Он говорил то, во что действительно верил.
Может… может, и впрямь пришло время похоронить тот труп. Ржавь, таскать его с каждым днем становилось все тяжелее. Какова была бы жизнь без этого груза? Возможно, в глубине души Уэйн уже давным-давно к этому готов. Он перестал дрожать, когда в его руках оказывалось огнестрельное оружие. Его душа ждала перемен. Но мог ли их допустить его разум?
Он окинул взглядом город. В висках продолжало стучать. Внизу проносились машины, символы нового мира, а новомодные здания отбрасывали длинные тени в лучах заходящего солнца. Весь Бассейн менялся.
Почему Уэйн не менялся с ним заодно?
Он прекратил запасать здоровье. По правде говоря, много запасти и не вышло. Но в голове прояснилось, боль отступила.
– Ладно, – сказал он, садясь ровно. – Вакс, давай разделаемся с этой загадкой. У меня весь день было дурное чувство, что мы идем по следу, который давным-давно остыл.
– Согласен. – Вакс подтянул к себе две походные сумки. – Посмотри. Это Стерис для нас собрала. – Он придвинул одну к Уэйну. Это была сумка с боеприпасами, которую он ранее припрятал на крыше.
