– Черт тебя побери, Жнец, ну ты и идиот! Зачем я, по-твоему, пришла сюда? Зачем все это время работала с Орион и берегла твоих солдат?
– Если честно, понятия не имею. – Я внимательно гляжу на Виргинию.
– Я здесь потому, что мне хочется верить тебе, Дэрроу! Хочется верить в то, о чем ты говорил мне в тоннеле. Я убежала от тебя, не могла смириться с тем, что победить можно только мечом! А потом мир, в котором мы живем, восстал против меня. Я лишилась всех, кого любила: матери, отца, братьев… Но я не позволю забрать у меня тех немногих друзей, что у меня остались. Не позволю забрать тебя!
– Ты о чем? – спрашиваю я.
– О том, что больше не отпущу тебя. Я лечу с тобой.
– Но ты же даже не знаешь, куда мы летим! – смеюсь я в ответ.
– На тебе костюм из тюленьей кожи. Рагнар летит с тобой. Ты поднял открытый мятеж, и вот посреди величайшей битвы ты куда-то собрался! Да ладно, Дэрроу, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы раскусить твой план: вы притворитесь золотыми беженцами, чтобы убраться отсюда, и полетите на Шпили Валькирий. Ты хочешь уговорить мать Рагнара дать тебе армию!
Черт знает что, думаю я, изо всех сил стараясь не выдать своего удивления.
Вот потому я и не хотел втягивать Виргинию во всю эту историю. Если она в игре, то мне придется действовать на два фронта, а это слишком сложно. Она может нарушить все мои планы одним звонком брату или верховной правительнице: ей надо просто сообщить им, куда я направляюсь. Мой главный козырь – эффект внезапности, а для этого враги должны думать, что я на Фобосе. Мустанг знает, о чем я думаю. Теперь у меня нет выбора – я не могу позволить ей покинуть этот ангар.
– Телеманусы тоже в курсе, – словно прочитав мои мысли, говорит она. – Но мне до смерти надоело все время перестраховываться. Я устала от всех этих игр, Дэрроу! Мы с тобой оттолкнули друг друга, потому что потеряли доверие! Тебе самому не осточертели все эти тайны и секреты? Постоянное чувство вины?
– Ты же прекрасно знаешь, что так и есть, поэтому я и решил открыться тебе там, в Ликосе.
– Тогда дай нам второй шанс! Тебе, мне и нашим народам! Я хочу того же, что и ты! Мы хоть раз терпели поражение, действуя заодно? Вместе мы способны на многое, Дэрроу!
– Ты предлагаешь нам стать союзниками, – тихо произношу я.
– Да! – с горящими глазами говорит Мустанг. – Вся мощь Августусов, Телеманусов и Аркосов будет на стороне восстания! На стороне Жнеца! Мы приведем тебе Орион и все ее корабли! Сообщество содрогнется!
– В этой войне погибнут миллионы, – возражаю я, – и ты это понимаешь. Ауреи будут сражаться до последнего золотого. Способна ли ты выдержать такое испытание? По силам ли тебе столь кровавое зрелище?
– Чтобы построить новое, надо сначала сломать старое! – твердо произносит она. – Там, в тоннеле, я внимательно слушала тебя, Дэрроу!
И все же я с сомнением качаю головой. Пропасть между нами, между нашими народами слишком велика. Такая победа будет возможна только на ее условиях.
– Как я сумею убедить своих людей доверять армии золотых? Как я могу доверять тебе?
– Видимо, никак, поэтому я и решила полететь с тобой. Хочу доказать, что на самом деле верю в мечту твоей жены. Но требую взаимности. Докажи, что и ты достоин моего доверия! Ясно, что ломать ты умеешь, теперь хочется узнать, какое будущее ты хочешь построить. Убеди меня, что мы будем проливать кровь не напрасно. И тогда мой меч станет твоим! Если же тебе это не удастся, то мы с тобой расстанемся и пойдем каждый своей дорогой. Что скажешь, проходчик? – спрашивает она, наклонив набок голову. – Сделаем еще одну попытку?
– Термокостюмы вон там, – показываю я на большой пластиковый контейнер в грузовом отсеке. – Сапоги – во втором ящике, – говорю я, помогая Мустанг снять импульсные доспехи.
– Квиксильвер дал тебе ключи от своих складов? – спрашивает она, разглядывая крылатый каблук, украшающий контейнеры. – И сколько пальцев тебе пришлось ему отрезать?
– Ни одного, – отвечаю я, – он оказался Сыном Ареса.
– Не может быть! – ахает она, а я довольно ухмыляюсь.
Как все-таки приятно, что есть на свете вещи, которых она не знает!
Двигатели начинают гудеть, и корабль медленно поднимается вверх.
– Переодевайся и присоединяйся к нам в салоне, – коротко говорю я и выхожу, чтобы дать ей возможность переодеться.
Говорю с ней резче, чем хотел бы, но пока с трудом могу заставить себя улыбаться в ее присутствии. Захожу в пассажирский салон. Рагнар развалился на сиденье, положив белые сапоги на ручку соседнего кресла, и лопает шоколадки.
– Без обид, сэр, но что вы такое творите? – спрашивает у меня Холидей. Она стоит между командным мостиком и пассажирским салоном, недовольно скрестив руки на груди.
– Решил рискнуть, – говорю я. – Понимаю, Холидей, тебе это должно показаться странным, но мы с ней очень давно знакомы…
– Да она же просто символ элиты! Еще хуже Виктры! Ее отец…
– Убил мою жену! – перебиваю ее я. – И если уж я могу стерпеть это, то ты и подавно!
Холидей, грустно присвистнув, уходит на мостик. Наш новый союзник ей явно не по вкусу.
