Мы летим над голубой с белыми пятнами планетой, притворяясь, что следуем согласно заданным координатам, а сами направляемся в западное полушарие в районе экватора. Крошечные островки зелени, окруженные пляжами, призывно подмигивают на фоне темно-синих вод Термального моря. Под нами, на входе в атмосферу, вспыхивают корабли. Словно бенгальские огни, с которыми Эо и я играли в детстве, они пылают оранжевым, выбрасывая снопы искр, потом из-за трения корпуса о воздух пламя становится голубым. Наши синие уводят яхту в сторону, и мы вместе с несколькими кораблями отделяемся от общего потока эвакуирующихся золотых, которые спешат к себе домой.
Фобос все дальше и дальше. Минуем один континент за другим. Суда приземляются в местах назначения, и наконец мы продолжаем наше путешествие на дикий полюс в одиночестве. Пролетаем мимо пары дюжин спутников Сообщества, которые мониторят южную оконечность континента. Наши хакеры взломали серверы, и теперь системы золотых прокручивают информацию трехлетней давности. Пока нам удается оставаться невидимыми не только для врагов, но и для друзей. Внезапно Мустанг привстает, смотрит на сенсорный дисплей и, показывая на следующую за нами одинокую точку, спрашивает:
– Это еще что?
– Еще один корабль беженцев с Фобоса. Гражданское судно, оружия на борту нет, – отвечает пилот.
Верится с трудом, так как корабль слишком быстро догоняет нас, сокращая дистанцию до каких-то восьмидесяти километров.
– Если это гражданское судно, то почему оно только что появилось на наших радарах? – удивляется Мустанг.
– Наверное, у них там стоит защита от радаров. Может, глушители, – недовольно отвечает Холидей.
Корабль приближается на сорок километров. Что-то тут не так!
– На гражданских судах не бывает таких ускорителей! – встревоженно возражает Мустанг.
– Снижаемся! – командую я. – Входим в атмосферу! Холидей, к рельсотрону!
Синяя погружается в процесс активации протоколов обороны, увеличивает скорость, усиливает защитное поле, и мы входим в атмосферу так резко, что у меня лязгают зубы. Электронный голос предлагает пассажирам занять свои места. Холидей, спотыкаясь, бросается к рельсовому пулемету в хвостовой части. Вой сирены становится все громче по мере приближения корабля, на дисплеях появляются четкие очертания спрятанного оружия, которое скрывалось под гладким корпусом. Корабль следует за нами в атмосферу и открывает огонь.
Изящные кисти нашего пилота мелькают над гелевым пультом управления. У меня сводит желудок. Сверхзвуковые урановые пули разрывают полотно облаков, мчатся к обледеневшей земле, раскаляясь до предела и почти касаясь тела Вирги. На правом виске выступает одинокая капелька пота и струйкой стекает по щеке, а потом кабину наполняет серый туман, и наш пилот взрывается, превращаясь в фонтан ошметков плоти. Брызги крови попадают на иллюминаторы, мне на лицо. Урановая граната сносит верхнюю половину тела пилота и проваливается сквозь пол. Вторая граната, размером с голову ребенка, с визгом проносится по кораблю между мной и Виргинией, пробивает пол и потолок. В салоне стонет ветер, нам на колени падают кислородные маски. Воют сирены, давление на корабле стремительно падает, волосы на голове встают дыбом. Через дыру в полу видны темные воды океана, а через пробоину в потолке – звезды; кислород заканчивается. Преследующий нас корабль продолжает обстреливать нашу и без того идущую ко дну яхту. В панике я закрываю руками голову, стискиваю зубы, мне хочется кричать от животного страха.
И тут раздается зловещий, нечеловеческий смех. Такой громкий, что сначала я принимаю его за очередной порыв шквального ветра. Но нет, это Рагнар, запрокинув голову, смеется в лицо своим богам.
– О́дин знает, что мы идем убить его! Даже ложные боги не сдаются так просто! – восклицает он, вскакивает с места и, хохоча словно безумный, бежит по коридору под свист гранат. – Я иду, Один! Я иду за тобой!
