— Хороша вольность! — покачал головой Каржавин. — Давно ли за решеткой сидел?
— Это правда! — рассмеялся Ерменев. — Кроме того, признаюсь, есть еще магнит, который притягивает меня к Парижу…
Они разошлись почти на рассвете. Ерменев не успел поспать и двух часов, как его разбудили. Явился курьер с приглашением Ерменеву незамедлительно прибыть на дом к господину Хотинскому…
Хотинский встретил его сухо.
— Где изволили пропадать? — спросил он.
— Ездил в деревню, — сказал Ерменев: ему было неловко рассказывать обо всей этой истории.
— Деревня сия находится в предместье Сент-Антуан, — сказал Хотинский хмуро. — Мне все известно.
Ерменев пожал плечами.
— Смею заверить вас честным словом, что преступления я не совершил.
— Дыма без огня не бывает.
— В таком случае прошу выслушать меня…
Советник явно смягчился:
— Не совестно ли тебе, Ерменев, постоянно причинять мне неприятности?
— Как поступили бы вы на моем месте? — спросил Ерменев.
— Во всяком случае, был бы более сдержан… Дело твое худо, сударь!
— Чем же? Как видите, я снова на свободе.
— Так-то так! Однако предписано мне властями здешними отправить тебя на родину. Не позже, чем через две недели!
— Вот как! — Художник был поражен. — Ничего не пойму! Ведь сама королева… Что же могло приключиться?
— Этого мы с тобой знать не можем. Придворные дела — тонкая штука! Так или иначе, собирайся в путь. А вскоре и я отправлюсь… Хлопочу об отставке.
— А ежели ослушаюсь? — спросил Ерменев.
— Не советую, — покачал головой Хотинский. — Покуда об истории этой знаю только я, а ежели узнает посланник, господин Симолин, хуже будет! Отсюда тебя все равно вышлют, а в России тоже по головке не погладят.
Ерменев поспешил к Луизе… У Пале-Рояля, несмотря на ранний час, было оживленно. Под знаменитыми аркадами витрины лавок сверкали драгоценностями, пленяли роскошными тканями, кружевами, лентами, флаконами изысканных эссенций. На террасах кафе почти все столики были заняты; мимо них двигались гуляющие.
Ерменев шел, не глядя на публику, погруженный в размышления. Вдруг его окликнули. У столика на террасе он увидел Каржавина, с ним была какая-то дама.
— Так ты не уехал в Лион? — сказал Ерменев, подойдя к столику. Он поглядел на даму: — Ах, Шарлотта!.. Какими судьбами?
Дама ответила небрежным кивком.
— Неправда ли, как повезло! — весело воскликнул Каржавин. — Утром отправился на станцию, чтобы получить место в почтовой карете, и вдруг навстречу она! Я глазам своим не поверил… Прочла мою публикацию в газете и прикатила… — Он нежно взял руку жены и поднес ее к губам.
— Поздравляю! — сказал художник. — Очень рад…
— Присаживайся! — пригласил Каржавин. — Разопьем по этому случаю бутылочку Анжу…
— Кажется, мосье Жанно торопится, — заметила Шарлотта. — Не следует задерживать его.
— Совершенно верно, — подтвердил художник с легкой усмешкой. — Я действительно спешу.
Он учтиво раскланялся и пошел своей дорогой.
— Ей-богу, не могу понять, почему вы так суровы к нему, дорогая, — спросил Каржавин несколько укоризненно. — Он не сделал ничего дурного!
— У меня есть основания, — резко сказала Шарлотта.
— Какие? — Каржавин рассмеялся. — А знаете ли, что мне недавно взбрело в голову? Как-то бессонной ночью я как всегда думал о вас… И вот мне представилось, будто во время моего отсутствия вы и Жанно… Какой вздор!
— Вы были недалеки от истины, — сказала Шарлотта спокойно.
— Что?.. — Каржавин побледнел.
— Да, мой друг! Это могло бы случиться, если бы… Если бы я оказалась менее стойкой! Прошу вас не объясняться с ним по этому поводу, для меня это было бы тяжко и оскорбительно. Но нужно, чтобы вы наконец знали ему цену.
На этот раз хлопоты госпожи Виже-Лебрэн не увенчались успехом.
— Мне от души жаль вас, — сказала королева, — но я бессильна! Бывают обстоятельства, когда даже королева Франции вынуждена склонить голову перед высшими интересами государства. По моему настоянию вашего друга выпустили из Бастилии, но при непременном условии: он должен немедленно покинуть Францию…
— О государыня! — сказала Виже-Лебрэн. — Здесь какое-то недоразумение!..
— Этот господин замешан в преступной политической интриге, — объяснила Мария-Антуанетта.
— Не может быть! — воскликнула художница. — Жанно никогда не занимался политикой. Вас обманывают, государыня!
Королева грустно покачала головой:
— Ах, Луиза! Что можем мы знать даже о самых близких людях! Ваше горе глубоко трогает меня. Но, мне кажется, что так будет лучше. Этот человек недостоин вас… Мгновенная прихоть — у кого из нас их не бывало!.. Пройдет немного времени, и вы утешитесь… Все же кое-чего я добилась: ему позволено остаться здесь еще на две недели. Это мой подарок вам!..
…Итак, Ерменев должен был собираться в путь. Каржавин также готовился к отъезду. У него с женой было решено, что он отправится в Петербург, уладит там дела с наследством, а затем выпишет ее к себе. Шарлотта тотчас же возвратилась в Лион.
Пятнадцатого июля 1788 года Ерменев с Каржавиным покинули Париж.
«Париж, июня 20 дня 1789 года.
