— Да, — подтвердила Анна. — Но я не поняла, зачем…? И, как мне показалось, он будто сам не понял, зачем это сделал… Обоняние у меня чуткое, всегда так было. Всё чую, понимаешь? И я почувствовала этот странный запах. А ещё он вчера он без конца пил воду, пока мы гребли, и закончил почти половину наших запасов. Это же ненормально — пить столько воды?
Марина посмотрела ей прямо в глаза:
— Ты, главное, не волнуйся. Я понаблюдаю за ним. Сегодня он и правда ведёт себя на удивление тихо. В другое время здесь был бы мат-перемат в три этажа. С агрессией у него проблемы… Знаешь, он сказал, что, когда согласился быть проводником, думал, что все будут такие, как он. Наша группа его сильно расстроила. Он чувствует ответственность за нас. Ответственность, с которой, как он думает, не справляется… А ты ложись сегодня со мной спать.
День прошёл в работе и практически в абсолютной тишине. Молчание проводника всех настораживало и тревожило то, что он мог взорваться в любой момент. Ночь прошла спокойно. Анна тихонько поменялась вахтой с Михаилом Валерьевичем и легла спать. Неожиданность застала их утром.
Позже они даже забыли обсудить, как были удивлены, что проснулись впервые за долгое время не под крики их проводника. Потому как их проводник представлял странную картину. Он просто ходил кругами по берегу… с закрытыми глазами.
У всех по спинам пробежал неприятный холодок от сюрреализма происходящего. Первым в себя пришёл Стас:
— Что это с ним? — спросил он.
— Не знаю, — ответил Владимир. — Когда я проснулся, он уже так и ходил… И он не отзывается.
— Когда он менял меня, всё было хорошо… — подтвердила Анна.
— Может это какой-то психоз, кататония или как там называется… — заметила Елена, обращаясь к Марине. — Мы же все заметили, какой он нервный.
— Если бы я не прожил с ним месяц, подумал бы, что он нас разыгрывает, — заключил Стас и направился к заходящему на новый круг Михаилу.
— Михаил, — обратился к нему Стас, но тот, толкнув мужчину плечом, просто прошёл дальше.
— Марин, может, он ходит во сне? — растерянно крикнул Стас.
Сон Михаила Валерьевича оказался на удивление крепким. Им никак не удавалось его разбудить. Они кричали, обливали его водой, но он не реагировал. Стас даже подложил угли прямо под его ноги, но спокойно проводник прошёл по ним. Когда его роняли на землю, он поднимался и продолжал идти. Его движения были механическими, лишёнными эмоций. В итоге было решено оставить его в покое надеясь, что сон скоро закончится.
— Ужас какой-то! — воскликнула Елена. — Он меня до чёртиков пугает.
Её слова отражали чувства всех присутствующих. Михаил Валерьевич пугал их до глубины души. Пока они заканчивали починку деревянного плота, каждый, кто бросал взгляд на их ходока, испытывал тревожное чувство. Бдения Михаила Валерьевича закончились к закату. Он просто резко упал на спину. Все замерли. Больше ничего не происходило. Подойдя ближе, они с ужасом обнаружили широко открытые глаза мужчины. Михаил Валерьевич лежал на спине, глядя прямо в темнеющее небо, и его взгляд был полон чего-то, что никто из них не мог понять. Они гурьбой склонились в его сторону, всматриваясь в лицо. И тут его глаза резко скосились на них. Елена взвизгнула, спрятавшись за спину Стаса.
Марина, оправдывая своё медицинское образование, присела рядом с Михаилом Валерьевичем. Остальные, смутными тенями, обступили их, создавая замкнутый круг. Его жуткий взгляд сверлил девушку.
— Михаил Валерьевич, — тихо произнесла Марина, но ответа не последовало. Его лицо, в отличие от глаз, оставалось неподвижным, как маска.
— Он умер? — внезапно спросила Анна, её голос дрожал от напряжения.
Марина, не теряя ни секунды, взяла его запястье и замерла, слушая пульс:
— Нет, пульс есть, и он дышит. Я думаю, он нас понимает. У него осознанный взгляд, как будто он пытается что-то сказать, но не может.
— Что с ним тогда? — обеспокоенно спросил Стас.
— Не знаю… — в который раз за сегодня ответила она.
— Может, у него, правда, что-то психологическое? — в голосе Елены слышались нотки истерии. — Он же всегда вёл себя не совсем адекватно.
Марина кивнула, но ничего не ответила. Она наклонилась ближе к Михаилу Валерьевичу, пытаясь уловить запах, и посмотрела на Анну:
— Ты была права, от него действительно странно пахнет… Наверное, он пить хочет, целый день ходил на жаре…
Напоить Михаила Валерьевича так и не получилось. Михаил Валерьевич оставался неподвижным, его тело словно окаменело. Никто из них не знал, что делать дальше. Ночь была беспокойной, несмотря на посменную вахту для охраны. Никто не мог заснуть, и виной тому был не страх перед хищниками в лесной чаще, а их странный проводник. За всю ночь никто не решился подойти к нему ближе, чем на несколько шагов, кроме Марины.
Утро принесло новый сюрприз. Когда первые лучи коснулись пляжа, они обнаружили Михаила Валерьевича в довольно странной позе. Его руки были полусогнуты, как будто он готовился к удару, а кисти сжаты в кулаки. Нижние конечности также были полусогнуты, как будто он застыл в момент атаки.