— Не знаю, чего мне просить у тебя… Ты один ведаешь, что мне потребно… Ты любишь меня, больше, нежели я умею любить себя. Отче, дай рабе твоей, чего я сама просить не умею. Не дерзаю просить. Ни креста, ни утешения не прошу, — исступлённо шептали её губы. — Только стою перед тобой и сердце моё отверсто. Ты зришь нужд, которых я не знаю. Зри! И сотвори со мною, по милости твоей. Грози и исцели, низложи и подыми мя. Господи! Приношу себя в жертву тебе. Предаюсь тебе. Нет у меня желания, кроме желания исполнять волю твою. Научи меня молиться. Сам во мне молись. За раба божия Арсения прошу и уповаю на милость твою, Господь!
Маргарита Львовна, всю ночь, просидела у постели дочери. Ксения долго плакала, молилась и только к утру заснула.
***
Очнувшись, Елена увидела рядом две пары взволнованных глаз. Сестры сидели возле кровати, боясь потревожить её сон.
— Вы приехали. Давно?
— С час назад, — отозвалась Анна. — Получив твоё письмо, мы решили немедленно открыть всю правду Андрею.
— Похоже, мы опоздали, — кусая губы, произнесла Дарья.
Чтобы не закричать, Елена судорожно вцепилась зубами, в зажатую в кулаке, простыню.
— Лена, не надо. — Анна тронул её за плечо. — Ты не должна так себя мучить.
— Я себя не мучаю, — глотая горючие слёзы, зашептала девушка. — Он дарил мне всего себя, без остатка, ничего не требуя взамен. Мы мечтали быть вместе. А теперь он там, а я здесь. Почему? Где же твоя справедливость, Господи?!
Неожиданно, она вскочила с постели и ринулась из комнаты. Сестры поспешили за ней.
В доме висела гнетущая тишина, которая бывает в домах, когда случается не поправимое несчастье.
Осунувшийся, похудевший и почерневший лицом, Андрей сидел за столом в комнате сына.
Войдя, Елена бессильно опустилась напротив, на край стула. Подняв голову, увидела отражение себя и сестёр в зеркале, висящем в простенке, между окнами.
— Милый, хороший мой, Андрей Михайлович, — запинаясь от волнения, заговорила она. — Простите нас. Мне больно и стыдно говорить вам это, но я не могу молчать в таких немыслимых обстоятельствах. Я не Даша. Я — Елена. И я… я люблю вашего сына. Не спрашивайте ни о чём… — она поднялась, чтобы уйти. — Просто, поймите и если возможно, простите нас.
Пока Елена говорила, Даша, бросавшая короткие взгляды на Андрея, заметила, как напряглось его лицо и казалось, ещё больше побледнело.
Рунич поднял тяжёлый взгляд и посмотрел на сестёр. Поднявшись из-за стола, отошёл к окнам, встал в простенок между ними, спиной к сёстрам и опёрся руками о стену.
— Какой же я слепец! Ведь догадывался, что-то происходит не то… Почему вы так поступили?
— Я не знаю, — прозвучал за его спиной тихий голос Дарьи. — Жизнь близких мне людей, зависела от моего ответа тебе.
— Разве я не доказал вам свою честность, преданность и любовь в тот день, когда вы постучали в мой дом? Разве я не заслужил хоть каплю доверия? — Рунич повернулся в сторону Дарьи. — Вы! — он зло рассмеялся. — Вы отвергли мои чувства в угоду веры, но у вас не хватило смелости сказать мне всю правду. Сказать, что ваша икона не живой человек, а дух, бестелесный образ.
Дарья, в отличие от Анны, скромно одетая в чёрное, строгое платье и такого же цвета кружевной шали на голове, покраснев, промолчала.
— Вы заставили сестру играть эту постыдную роль. Вы принесли горе и страдание моему сыну.
— Андрей, не говори так! — Даша часто заморгала, сдерживая слёзы. — Я знаю, что даже сейчас, когда ты гневаешься, в твоём сердце нет ненависти… А мне было бы легче, если бы ты презирал меня.
— Бог с вами, сударыня. Если я ненароком своим чувством обидел вас, то уже сполна поплатился за это. И всё же, я хочу услышать ответ на один вопрос. Даша, за что? За что ты так со мной обошлась?
— Андрей! — Дарья в отчаянье сжала руки на груди. — Это не то, что ты думаешь. У меня к тебе в душе… Я тоже…
Она не договорила. Елена охнула и опустилась на стул. Перед её глазами всё поплыло, и она побледнела как полотно.
— Лена! — Анна бросилась к сестре.
К её носу поднесли нюхательную соль.
— Сейчас пройдёт, — прошептала она, открывая глаза. — Простите нас, Андрей Михайлович, умоляю! — и опустилась перед Руничем на колени.
Андрей, бледный, не шелохнувшись, стоял возле стены. Ответом ей был взгляд его бездонных глаз.
— Да, понимаю, — произнесла она. — Мы уедем.
— Все, кроме вас. Вы можете остаться. Это исключение не для вас, а для Арсения, если он… выживет.
Елена увидела влажные, от слёз, глаза Андрея Рунича.
— Простите, — едва смогла пролепетать она.
Уже возле порога, Даша, собрав все силы и едва сдерживая слёзы, произнесла:
— Прощай, дорогой мой. Так вышло. Просто помни, ты единственный для меня… после Бога.
***
Александр спешил на квартиру к Адель.
Неделю назад, попав под ливень, девушка простудилась и по его настоянию, никуда не выходила из дома.
Он бегом поднялся на третий этаж и нажал на электрический звонок двери.
Дверь отворила горничная. Краев вошёл в переднюю и попросил доложить о его приходе барышне.
Горничная удалилась. Спустя пару минут, француженка сама вышла встречать его.
