— «Ищущий, да обрящет», сестра Дарья, — язвительно ответила девушка. — Кажется, так вас учили в монастыре. Вот и поищите!
Прошелестев мимо них, накрахмаленными оборками подола платья, Катя скрылась за дверями.
Грубость, с какой встретила их Екатерина, сбила сестёр с толку и они не знали, как поступить.
На миг воцарилась тишина, которую прервал Алексей.
— Не сердитесь на неё, — нерешительно сказал он. — Вообще-то она добрая. Беда у нас с сыном Андрея Михайловича. Его только что в больницу увезли. Говорил я ему, чтобы был осторожнее по женской части. Не послушал… — угрюмо посетовал он. — Пойдёмте, я провожу вас к хозяйке.
Даша опустила голову. Слова мужчины словно обожгли её.
Елена лежала на кровати. Трудно было определить, спит она или впала в забытьё.
Не решаясь её потревожить, сёстры сели на стулья, чуть поодаль от кровати и. стали ждать, когда она откроет глаза.
***
Сломленный, обессиленный и уничтоженный, Андрей Рунич, не стыдясь никого, плакал.
Екатерина, обняв за плечи убитого горем мужчину, слушала, не перебивая, его сбивчивую речь, понимая, что ему необходимо выговорится. Иначе не выдержит сердце.
— Когда я был подростком, мы, с отцом, часто гуляли в парке. Однажды, почти неоткуда, появилась цыганка. Она была молода и красива, совсем не похожа на тех старух-колдуний, о которых пишут в романах. Она, посмотрела на меня, и вдруг сказала: «Ты убьёшь своего сына». Прошло много лет, а я не мог этого забыть. И всю жизнь боялся! И вот… сбылось предсказание. Я убил, своего сына.
Рунич едва держался на ногах. От пережитого он сразу осунулся и постарел.
Остановившимся взглядом, не замечая ничего вокруг себя, он не сводил взора с фотографии сына.
— Не мучай себя, — гладя его вздрагивающие плечи, тихо проговорила она. — Арсений сам предпочёл жизни смерть.
— Я взрослее, мудрее и опытнее его! Катя, это я довёл его!
— Твой сын подошёл к краю бездны и заглянул ей в глаза и, бездна позвала его. Ты делал всё, что мог, чтобы удержать его.
— Но почему — он? Почему, не я?!
Не зная, что ему ответить, как утешить, Катя ещё крепче обняла его.
— Сынок, родной… — Рунич упал ничком на софу и застонал: — Жизнь моя, вернись ко мне.
Комната утопала в сумерках. Наступала ночь. Короткая, как жизнь, июньская ночь.
***
Ксения стояла перед иконами в домашней молельной.
Она не могла поверить в то, что сказал ей доктор Краев. Ещё вчера, в объятиях любимого, она чувствовала себя счастливой.
Сегодня боль невыносимой утраты. Сердце Ксении разрывалось от этой боли и отчаянья.
Она пыталась молиться, но страх, неизвестность и ожидание путали в голове все мысли.
В двери молельни вошла Маргарита Львовна.
— Бедный Андрей, — она, опускаясь рядом с дочерью на колени. — На него страшно смотреть.
— Неужели врачи ничего не смогут сделать? — Ксения чувствовала, как ледяная стужа катиться по спине.
— Арсений потерял много крови и в любой момент можно ожидать ухудшения. Девочка моя, иногда медицина бессильна. Будем уповать на Господа.
— Но ведь они спасут его? — с надеждой поглядела на неё дочь.
— Не знаю. Пусть Господь поможет рабу божию Арсению и всем нам. — Маргарита Львовна перекрестилась. — Все мы во власти Божией.
Перед взором девушки стоял её друг. Он был таким же, каким она впервые увидела его два года назад. Молодой мужчина, совсем мальчик, с ярко голубыми глазами и непослушными русыми кудрями. Добрый, смешливый и остроумный. Живой…
— Родной, — слёзы, потоком, хлынули из её глаз. — Как мне жить одной, без тебя, на этом свете?
— Девочка моя! — Маргарита Львовна крепко обняла её.
— Зачем? Зачем, он это сделал, мама?
— Он хотел спасти свою честь, — Карницкая гладила плачущую дочь по склонённой голове. — Но совершил ужасный поступок. Самоубийство. Не послушал Господа и пошёл против его воли.
— Значит, он — обречён?
— Нет, нет, девочка моя, — поспешила заверить её мать. — Не обречён. Господь милостив к нам и на том свете. Ты веришь мне, Ксюша?
— Да, — девушка подняла на неё измученный взор.
— Когда он пришёл ко мне, я увидела, в его глазах, не проходящую боль и тоску. — Маргарита Львовна перекрестилась на образа. — Жизненные невзгоды, утраты, потери. Всё это раздавило его душу и, уничтожило тело.
— Арсений достоин лучшей участи. За что, Господи, за что ты не пощадил его?!
— Тише, доченька. Не надо так.
— Мама, это я во всём виновата!
— Ну что ты, милая.
— Он был слабый, как малое дитя. Я должна была защитить его, а не бросать на произвол судьбы. Он может умереть, а я… люблю его.
— К сожалению, такие простые вещи, мы осознаём только тогда, когда бывает уже ничего не вернуть.
— Господи!
Ксения рухнула на колени перед образами.
