— Александр Лаврентьевич, спасибо, что навестили меня, — сказала она, протягивая ему руку.
— Как вы, Адель?
— Благодарю, — по губам девушки скользнула лёгкая улыбка. — Чувствую себя здоровой.
— Вам ещё необходим физический отдых. Берегите себя.
— Что же мы стоим? — Адель указала рукой на двери в комнаты. — Прошу, проходите.
Краев снял плащ и шляпу, передал их горничной и направился вслед за девушкой в комнаты.
Квартира Адель состояла из передней, столовой, гостиной и спальни. Окна двух комнат выходили на Дворянскую улицу с её шумом и суетой, а спальни, в тихий, зелёный двор. Все комнаты были уютно и просто обставлены.
Приближалась чудная июньская ночь, тихая и тёплая. Окно в гостиной было открыто. На столе книга и зажжённая лампа с зелёным абажуром. Видимо до его прихода Адель читала.
От неё не укрылось, что доктор бледен, а его серые глаза строгие и задумчивые, отчего-то потемнели.
«Видимо, устал», — подумала она, а вслух, произнесла:
— Садитесь. Сейчас нам подадут чай. Вам необходимо подкрепиться.
Краев с тревогой смотрел на неё и не знал с чего начать. Как сообщить ей об Арсении?
Вихрь мыслей в голове, не давал ему сосредоточиться и причинял сильное волнение.
Наконец, решившись, он поднял глаза и встретил её вопрошающий взгляд.
— Я надеялся, что стану для вас добрым вестником. Увы, — он вздохнул и продолжил: — Чтобы избавиться от себя… он попытался умереть.
Рука Адель вцепилась в край стола, а тело, обмякнув, стало оседать на пол. Краев едва успел подхватить девушку на руки. При помощи горничной он смочил ей виски одеколоном, влил в рот несколько капель валериановой настойки и, поднёс к носу английскую соль.
Адель очнулась и, судорожно глотая ртом воздух, пробормотала:
— И вы позволили ему это сделать?
— Нет! Как вы могли такое подумать? — он с досадой покачал головой. — Моя ошибка в том, что я отпустил его из больницы. Арсений оказался не готов столкнуться с реальностью.
Непонятное выражение скользнуло по лицу девушки.
— Он умер?
— Ранен, но его жизнь в опасности.
Из груди Адель вырвался крик и, в больших глазах отразилось такое страдание, безмолвное горе и жалоба, что Александр вздрогнул от жалости.
Он не успел ничего сказать, как глаза её опять закрылись, голова склонилась на грудь.
Краев бросился к ней и стал приводить в чувство. Рядом суетилась горничная, поднося к носу хозяйки нюхательную соль. Александр брызгал девушке в лицо водой.
Наконец на бледном личике, появился румянец. Она открыла глаза.
— Что сделать для вас, Адель? — Александр опустился перед нею на колени. — Что же мне сделать, чтобы вы не страдали?
Её глаза, не мигая, смотрела на него.
— Почему он так поступил? — наконец произнесла она.
— Я не плохой психиатр, но даже я, перерыв и изучив множество научных трудов в этой области, не нашёл ответа, что такое, это неуловимое, неизвестное, недоступное зло — помрачение нашего разума. Тяжёлый недуг. Мы тычемся в него, как слепые котята и не находим средств, для облегчения болезни души. Душа человека… Она, как бесконечность, полная мириадами звёзд вселенная и, как маленький огонёк свечи, под сильным дуновением ветра, тухнущая навеки. Без неё нет у нас ни прошлого, ни будущего. Это равносильно смерти, которая без жалости, как ураган, сметает с земли жизнь человека, превращая нас в пыль небытия.
Он умолк.
— Думаю, Арсений не захотел жить в этой сплошной, тяжёлой агонии, о которой ты говоришь. — Всхлипнула Адель. — Я знаю его.
Краев взял её за руку.
— Объяснение его поступку знает только он сам. Сейчас, мы все, надеемся, что он выживет.
— Холодно, — простонала девушка.
Александр встал и захлопнул окно. Вернулся и промокнул салфеткой её влажный лоб.
Она неотрывно смотрела на него и губы её дрожали в беззвучном плаче, он не осмеливался утешать её, понимая, что сейчас твориться в сердце Адель и, какое страдание томит её душу.
Тягостное молчание она прервала сама. Едва слышно произнесла:
— Прости. Когда я вспоминаю Арсения и связанное с ним, моё прошлое…
— Не говори ничего, — нежно отозвался он. — Ты имеешь на это право и не мне осуждать тебя.
— Я — слабая женщина.
— Не могу отвезти тебя к нему. Его оперируют. Или, — он устремил в глаза Адель испытующий взгляд. — Ты настаиваешь?
Она отрицательно покачала головой.
— За это время, я многое поняла. Нельзя всю жизнь жить на краю чужого гнезда.
Задыхаясь от слёз, девушка прижалась лицом к ладоням Краева.
— Адель, — он ласково провёл по её волосам. — Ты перенесла сильное потрясение. Ты взволнована. Я дам тебе успокоительных капель, которые помогут тебе уснуть и восстановить силы. Татьяна! — крикнул он горничную. — Принеси воды.
Незаметно для себя, он обнял плечи француженки, помогая ей встать с кресла. Адель покраснела.
— Спасибо.
Он опустил руки и отпустил её плечи. Нервно покусывая губы, сказал:
— Я понимаю, то, что я скажу, в создавшейся ситуации, прозвучит неуместно и даже нелепо. В любом случае, скажу. Я не встречал в жизни девушку лучше и достойнее тебя, Адель. — Покраснев как мальчик, выпалил: — Я люблю тебя.
Адель молчала. Полные мольбы, любви и ожидания, серые глаза смотрели на неё.
