Прижав к груди тетрадь и оглядываясь, Елена покорно последовала за ней.
***
Вызванный доктор, осматривая пациента, долго слушал его, смотрел зрачки, и, ничего не сказав перепуганным женщинам, отправился в кабинет Рунича.
Тот, не находя себе места, ходил из угла в угол.
— Что на этот раз?
Доктор снял очки и протёр их носовым платком.
— Он слаб, но я думаю, поправиться. Молодой организм.
Врач сел на предложенный стул.
— Однако дальнейшее пребывание его здесь надо исключить.
— Положите в больницу? — встрепенулся Андрей. — Болезнь заразная?
— Нет. Больница ему не нужна и для окружающих он не опасен. — Устало отозвался врач и закурил. — Его состояние, в совокупности с сильной простудой, результат его образа жизни. Организм ослаблен. Ослаблен не только нервозом, алкоголем, но и… — врач замолчал на секунду и выразительно пожал плечами. — Не смотря на прогресс в медицине, многое для неё, в человеческой природе, остаётся непознанным. Я не могу до конца понять причину невроза вашего сына. Одно я понимаю, что ваши взаимоотношения не назовёшь семейными и вам, обоим, необходимо расстаться.
— Я не готов с вами согласиться. — Андрей угрюмо смотрел на Краева. — Это всё его капризы. Не более.
— Господин Рунич, несколько дней ваш сын принимал настойку опиума! — резко бросил ему в лицо врач.
— Что? — беспокойство плеснулось в глазах Андрея. — Не может быть.
— И, тем не менее, это так. Вы же знаете, он долго находился в депрессии. Его можно понять. Арсений Андреевич оказался один на один с самим собой и своими проблемами. Разве вы не заметили, что последнее время он стал спокойнее?
— Его перестала мучить бессонница. Он работает, готовит рукопись к изданию. — Помолчав, спросил: — Он сам вам это сказал?
— Да.
Посмотрев на удручённое состояние Рунича, врач несмело добавил:
— Это моя вина.
— Как это? — мужчина грозно сдвинул брови.
— После второй попытки суицида, я посоветовал ему принимать «Лауданум». И это в крайних случаях! Только когда он сам почувствует, что теряет контроль над собой, при сильных головных болях или длительной бессоннице. Судя по всему, он не так меня понял.
— Он не хуже нас с вами знает, что такое опиум.
— Быть может, — пожал плечами врач. — Но не это сейчас меня волнует. Я хочу сказать, что сам воздух этого места тлетворен для вашего сына.
— Порой и мне хочется вышвырнуть его отсюда!
— Вы никогда не сделаете этого.
— Верно. — Андрей махнул рукой. — Как бы я не был зол на сына, он нужен мне здесь.
— Гляжу я на вас и удивляюсь. Странные вы люди. Вы терпеть друг друга не можете, и в то же время, жить один без другого, тоже не можете. Вы питаете друг к другу страшное чувство: любовь-ненависть!
— Арсений всегда был с вывертами.
— Ой, ли? — продолжил Александр Лаврентьевич. — Вы долгое время не обращали на сына, внимание. А ребёнок вырос и стал взрослым. И воспитали его не вы. Его воспитало ваше заведение. Распущенность, цинизм, пьянство — вот что оно привило вашему сыну. Удивляюсь, как ему удаётся сохранять в себе искру какой-то души и порядочности. Еще не всё потеряно, не всё умерло в нём. Потому, повторяю вам, немедленно уберите его отсюда! Иначе, я ни за что не ручаюсь. Проявите чуткость, — взволнованно убеждал Андрея врач. — Хоть раз в жизни, будьте к сыну милосердны. Иначе вы убьёте его.
Поняв, что Андрей Михайлович колеблется, Краев прибегнул к последнему аргументу.
— И для ваших подопечных так будет лучше. Дарья Лукинична рассказала, что они познакомились.
— К сожалению.
— И Елена доверяет ему.
— Разве можно ему доверять? Он же всё крушит на своём пути.
— Поверьте, Андрей Михайлович, я психолог и вижу: Елена особый случай в жизни вашего сына. Но я также понимаю, что это крайне опасно для него.
Беседу прервал приход Полины.
— Извините, — девушка комкала в руках носовой платок. — Доктор, Арсению
Андреевичу совсем плохо. Хозяин, он вас зовёт.
Андрей побледнел и поспешил в комнату больного.
Прерывисто дыша, Арсений бессильно лежал на кровати. Катерина не успевала менять на его лбу мокрые салфетки. От жара они быстро высыхали. Страдая от сильной головной боли, юноша стонал и просил пить. Кашель душил его. Сухой блеск его глаз испугал Андрея Михайловича.
Увидев отца, прошептал:
— Папа, я умираю. Прости меня, пожалуйста…
Андрей сжал в руке его горячую ладонь.
— Сынок, доктор уверен, ты выздоровеешь.
— Что со мной? — Арсений испуганно смотрел на врача.
— Вначале я думал, воспаление лёгких. Теперь убедился, воспаления нет. Как давно вы почувствовали себя нездоровым?
— Три дня назад.
— Значит, сегодня кризис.
— Доктор, но почему я чувствую себя ужасно?
Рунич присел на корточки возле изголовья сына и погладил его влажные от пота волосы.
— Не волнуйся, тебе нельзя.
Арсений бессильно закрыл глаза.
— Папа, дай мне руку. Не уходи…
Врач слушал его пульс. Андрей неотрывно глядел на бледное лицо сына.
— Ему очень плохо.
— Я же говорю — кризис. Он несколько дней переносил простуду на ногах. Раньше надо было начать лечение, тогда бы было легче бороться с болезнью.
— Он может умереть? — губы Андрея побелели.
