Келлерман подле Парижа имел даже больше сил, чем русские, но был один недостаток — три четверти его войск составляли необстрелянные новобранцы. Удар Суворова был страшен, но за спиной французов лежала их столица — галлы сопротивлялись настолько отчаянно, что смогли выдержать первый натиск противника. Русские быстро ударили вновь.
Главный удар планировался на левом фланге, где командовал генерал Бонапарт. Ему противостоял многочисленный враг, костяком которого были ветеранские части, подкреплённые массой недавних рекрутов, сражавшихся в обществе опытных бойцов словно львы. Эта атака также выдохлась, русский полководец отвёл войска и запросил резервы для нового удара, но Суворов отправил своему соратнику только приказ о назначении того комендантом Парижа. Бонапарт понял всё совершенно верно — он перекрестился и в полном парадном мундире самолично возглавил атаку.
Сам же Суворов попытался повести за собой два резервных батальона гренадер, определив слабину в рядах противника чуть правее центра, где ветераны были почти выбиты, а недавние рекруты немного растерялись. Однако генералиссимусу не дали продемонстрировать свою храбрость и готовность к самопожертвованию — его суздальцы не пустили старика в бой, бесчестно связав того. Да, солдаты нарушили всякую субординацию, но они полегли почти все, во главе со своим полковником Становичем, а их любимый командующий остался в живых.
Французы, чьи ряды оказались разорваны сразу в четырёх местах, побежали, не выдержав натиска. Келлерман, смирившись, передал свою шпагу в руки казачьего полковника Батнина, в плен вместе с командующим сдалось более тридцати тысяч французов. Разгром был полный. Спешившему к городу Моро пришлось прекратить движение и встречать многочисленных беженцев, включая правительство Республики во главе с Талейраном. Париж пал.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Разрешите приветствовать Вас, господин генерал! — метр Файо стоял, вытянувшись в струнку, подобно офицеру, однако Бонапарт, зорким взглядом бывалого служаки сразу заметил, что этот человек в весьма дорогом строгом костюме смешанного франко-русского стиля никогда не служил в армии.
— Мне доложили, что Вы, месье, просили принять Вас для решения срочных дел? — вопросом ответил адвокату перевязанный комендант Парижа. Бонапарт восседал в мягком кресле, обложенный подушками, положив забинтованную ногу на приставленную кушетку и поглаживая свою раненую руку. Под его мундиром тоже проглядывали повязки, генерал явно испытывал нешуточную боль, и вся эта встреча его раздражала.
— Именно так, господин генерал! — Файо смотрел внимательно на человека, бывшего ему противоположностью. Он сам, русский, волею судьбы и государя ставший французом, а Бонапарт, той же силою превратившийся из француза в русского. За их встречей ему виделась некая высшая ирония.
— Так что же Вы хотите? — мрачно вскинул голову Бонапарт.
— Я хотел бы от лица глав округов и состоятельных жителей Парижа просить Вас принять ключи от города, господин комендант. — поклонился генералу Файо, — Уточнить место, где бы Вам угодно было провести сей ритуал.
— Ключи? — просветлел тот, поняв, что от него просят всего-то с уважением отнестись к приятной формальности, — Так что же Вы сразу не сказали, метр? Что же, я по причине своего самочувствия не буду участвовать в этом. Я передам о Вашем желании главнокомандующему.
— Я желал бы также, господин генерал, обсудить наши дальнейшие взаимоотношения! — снова поклонился адвокат, — Вы займёте город или пойдёте дальше? Нужно ли нам готовить выкуп?
— Выкуп? Да, естественно, однако, сумму оного и сроки выплаты Вам предстоит позже обсудить с назначенными командующим людьми, которые пока заняты. — Сейчас я жду только одного, чтобы горожане сидели по своим домам и не пытались мешать нашим войскам занимать нужные нам здания!
— Но, смею заметить, господин генерал, большинство горожан и так сидит в своих домах, опасаясь…
— Тогда, что за негодяи обстреляли моих солдат возле Венсенского Арсенала[6]? Нам чудом удалось спасти Гренельский пороховой магазин[7] от взрыва! Горят склады продовольствия в Сент-Антуане[8], а в Сен-Дени[9] до сих пор идёт бой! — взревел Бонапарт, приподнимаясь в кресле, забыл про свои раны.
— Я не желал бы огорчать Вас, господин генерал. Смею уверить, что горожане здесь почти ни при чём. Это генерал Лефевр, отдыхавший в городе после ранения, решил проявить излишнее рвение. — спокойно отвечал адвокат, — Он возглавил остатки Национальной Гвардии и городских негодяев, и попытался взорвать все важные объекты. Однако, заметьте, русские солдаты получили всю информацию о его попытках, более того, к Гренельскому магазину вторую роту Первого Белгородского инженерного батальона провели так, что солдаты вполне успели предотвратить взрыв. А он непременно разметал бы полгорода…
— Что? — брови Бонапарта поднялись на удивление забавно, — Откуда у Вас такие све́дения, адвокат? Кто Вы такой?
