— Но почему, Пауль? — искренне удивился молодой баварец, — Нагоним Соломина и все наши проблемы останутся в прошлом!
— Всё просто, Хуго, — я очень устал. После последнего нападения разбойников голова болит всё сильнее. — сморщился поручик, — Похоже, я сгоряча не оценил, как мне по затылку прилетело. Радовался, что плечо не задело, а про голову-то не подумал. Вот теперь-то уже мочи нет.
— Мой Бог! Я совсем забыл, что ты ранен! — округлил глаза Неуберг-младший, — Прости меня, Пауль…
— Хуго! Прекрати! — Никитин скривился, будто съел лимон, — Мне надо всего лишь отдохнуть денёк. Нагоним мы Соломина на день позже — беды не будет. Брешиа[5] — большой город, здесь вполне возможно нормально отдохнуть.
— Конечно, Пауль! Конечно! К тому же здесь находится ещё много ослабевших русских раненных, и сможешь найти знакомых! — радостно воскликнул юноша.
— Вот если бы меня посмотрел русский лекарь… — усмехнулся Никитин.
— Ганс! Расспроси трактирщика! — слуга молча отправился исполнять приказ.
— Похоже, Соломин очень спешит к Венеции. Даже отдыхать в Брешии толком не стал, часть обоза оставил… — задумчиво сжал виски поручик.
— Он ищет славы! Разбить Журдана было бы прекрасным подвигом…
— Ох, Хуго — ты совсем наивен. — усмехнулся Никитин, — Мир заключён, а Матвей Степанович не станет рисковать своими солдатами просто ради славы. Армии не хватает продовольствия, да и столько русских могил в Швейцарии осталось — дорога была тяжела, да и раненым тряска вовсе не по душе… Соломин спешит к морю, дабы получить линию снабжения и развернуть там снова госпитали, для спасения большего числа русских жизней. Зачем ему Журдан?
— Ты, Пауль, врал мне, когда говорил, что ты кавалерист! Ты настоящий генерал!
— Хуго! — рассмеялся русский, — Ты на редкость весёлый мальчишка! Вот, поучишься с моё, ещё не так разбираться будешь. Так вот, не думаю я, что Журдан станет мешать Соломину дойти до какого-нибудь порта — он и Венецию-то с трудом удерживает. В общем, излишне спешить уже не стоит. Отдохнём в Брешии, мальчик мой, а потом поедем к нашей армии, может, сразу и отправить тебя в Россию выйдет.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Как так получилось? Видно, того хотел сам Бог. Схватка между уже не воюющими между собой армиями, что может быть более странным? Журдан, видимо, решил, что ему нужно показать себя настоящим победоносным полководцем, чтобы не уподобиться проклинаемому французами Дюроку. Ему Жубер доверил восточный фланг итальянской армии, а тот вместо давления на австрийцев лишь тратил и так не очень большие силы своей армии на противодействие местным жителям, будучи не в состоянии найти с ними общий язык.
Приказа к бою от Моро не было, напротив, были даны указания оставить русским Венецию и присоединиться к основной армии Жубера. Маршруты войск были согласованы сторонами, наш полковник Лукич сидел в штабе Журдана, а при Соломине находился делегат от французов, полковник Дюпре.
Точные причины решения генерала республиканской армии нарушить приказ Первого консула и атаковать направляющиеся четырьмя колоннами к побережью русские войска останутся навсегда неизвестны. Французы оказались совершенно не готовы к бою. Понимая неотвратимую необходимость оставить Венецию, последние месяцы армия Журдана предавалась исключительно откровенному грабежу, разоряя церкви и дома, насилуя и убивая. Таким образом, разложение в республиканских войсках достигло критической точки. А если принять во внимание, что солдаты и офицеры уже знали о заключённом мире и искренне не видели причин умирать в сражении, то многие историки обнаруживали в приказе Журдана исключительно отчаяние и даже безумие.
Русские же, напротив, оказались настроены весьма решительно, уже видя перед глазами долгожданный Венецианский залив, в который стремительно заходили многочисленные русские транспортные суда, везущие грузы для изнеможённых долгой доро́гой войск. А ведь никто и подумать не мог, что его «армия калек», как называли русские войска, ушедшие в Италию, готова к бою.
Соломину удалось сколотить из солдат и офицеров, в большинстве своём оставшихся без родных полков после ранений, вполне боеспособную армию. Генерал непрерывно до изнеможения гонял людей на учениях, используя каждую свободную минуту, заставлял не думать об усталости от тяжелейшего марша через Альпы, восстанавливал уже позабытую некоторыми дисциплину, возвращая слаженность работы и уверенность в собственных силах. Сильно израненный Соломин словно оставил свои увечья позади, его видели везде, им гордились, его любили.
Разгром французов при Падуе был страшен. Русские словно сорвались с цепи, не дав Журдану ни одного шанса на победу. Сам командующий революционной армией утонул при переправе через реку Брента[6], документы его штаба также были утеряны при бегстве. Почти никто из бежавших французов не спасся — итальянцы, видя ничтожество недавнего врага, сколачивали многочисленные шайки и безжалостно убивали бегущих. Уцелело только чуть более семи тысяч галлов — те, что быстро сложили оружие и просто сдались русским.
