— Вот говорил же я Чичагову, что непременно бостонцы сюда явятся! — взвился наместник Калифорнии, — Война на носу, где им ещё такой куш светит — у меня одного золота столько, что страх берёт! Нет, он твердит, дурень старый, что опасность грозит Лиме[5], надо испанцам помочь! Что мне теперь делать? Форты не готовы, батареи не пристреляны, гарнизон не усилен, а где флот?
— Иван Христофорович велел Святому Фоке сразу идти к Владимирским островам — там корабли точно есть… — сообщил посыльный.
— Да пока они придут! — горестно взвыл Дерибас, — Нет, придётся самим отбиваться!
— Надежда есть, что Чичагов всё же к Лиме не пошёл.
— Всё одно — пока Святой Фока добежит, пока эскадра выйдет… — махнул рукой Дерибас.
— Тогда извольте, господин генерал Малов просит Вас прибыть к нему — посовещаться надо.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Вот оно как… Самим придётся отбиваться, господин наместник! — грузный, вислоносый, краснолицый, с глазами на выкате генерал Малов нервно сплетал и расплетал пальцы на могучих, покрытым диким волосом ладонях, неотрывно глядя на стремительно темневший горизонт.
Он-то прекрасно понимал, что система фортов и батарей была не готова — о грядущей войне и опасности для быстрорастущей Одессы все догадывались, но успеть было почти невозможно. Теперь же перед русским командованием стояла непосильная задача — защитить город от надвигающейся опасности, а времени уже совсем не было.
— У нас есть ночь, пока противник приблизится к Одессе. — мрачно сказал командир порта, — Капитан Святого Фоки Шредер рассмотрел не менее пятнадцати вымпелов, среди которых точно есть три больших фрегата…
— Пираты… — с отвращением воскликнул Дерибас, — Думают, что для них всё будет также просто, как в Панаме!
— Формально, у нас раза в три меньше сил, чем тогда у испанцев. — заметил полковник Абазов, командующий береговой артиллерией.
— Батарея номер три готова? — коротко спросил Малов и впервые отвлёкся от изучения океана, пристально посмотрев на пушкаря.
— Майор Сычёв заканчивает работы, только вот пристрелять орудия он может не успеть.
— Должен успеть! — Малов сказал это тихо, но услышали его все, — Первая батарея? Туда ведь доставили орудия…
— Доставить-то доставили, но там только земляные работы завершают, и стволы, и лафеты не выставлены, даже сектора не размечены… — скривился Абазов.
— Делайте что хотите, полковник, но батарея должна стрелять! Иначе эти негодяи смогут прорваться через пролив без сопротивления! — ударил кулаком в ладонь генерал.
— Я сделаю! — внезапно встал капитан Чернышенков, совсем уже пожилой артиллерист, о котором давно все позабыли. В Одессе его называли «старшиной инвалидной команды», ибо был он недужен, тих, и никаких важных дел ему в силу возраста и слабого здоровья не поручали. Выслужившийся из простых солдат, он был символом целой группы таких же старых служак.
— Остап Макарыч? — Малов спросил тихо, внимательно посмотрев на потрёпанного жизнью капитана.
— Не сомневайся, Иван Христофорыч! — так же негромко ответил ему Чернышенков, устало погладив свою огромную пятнистую лысину, окаймлённую смешно топорщившимся седым пушком, — Нас, стариков, недаром кормят — мы ещё постоим за землю Русскую!
— Сил хватит? — Абазов вцепился в край стола, возле которого сидел, так что раздался отчетливый треск дерева.
— Это… Подмога не помешает — дел там немало… — дипломатично проговорил капитан.
— Портовые рабочие… — начал было Дерибас.
— Не думаю, Осип Михайлович, — прервал мысль наместника Малов, — У нас в арсенале пушки для трёх батарей ещё лежат, надо будет их в гавани ставить. Коли враг прорвётся — не дадим ему прямо к причалам подойти. Эх, жаль, что форты на холмах не готовы, так бы точно отбились!
Повисла тишина.
— Надо торговыми судами да «Зорким» перекрыть фарватер. — глава Калифорнийских земель Русского царства тяжело вздохнул, высказывая очевидную мысль. Не дадим «бостонцам» пройти через пролив, в город им сложно будет ворваться.
— Что? — взвился тощий, седой как лунь, купец Караидис, — Мои «Ахиллес» и «Полифем» утопить? Да как же…
— Молчи, Ахилл! — мрачно гаркнул на него огромный сивобородый Суболь, — Коли город разграбят — больше потеряем.
— Сильно больше, Андрей Назарович… Да и я ведь — здешний наместник! — горько усмехнулся бывший испанец, — Вы меня не первый день знаете — не оставлю вас с вашими убытками наедине.
— Но мой «Ахиллес» такой новый, такой красивый! — взвыл старый грек, горестно обнимая голову.
— Молчи, дурак! — зарычал на него Суболь, — Что, я свои кораблики меньше твоего люблю? Не зуди! Будет город — всё сторицей возместим, а пропадёт — нам всем пропа́сть! Слышишь, Макарыч, пойдём-ка, среди моряков моих клич кинем — знаю, что многие решат с тобой пойти…
— Я тоже с тобой. — Караидис вскочил, показывая, что смирился с потерей.
— Я тоже! И я с вами! Пошли, дело делать надо… — раздались голоса прочих корабельщиков, пришедших на совещание.
— Иван Петрович! — Малов положил руку на плечо старшего лоцмана Рюмина, — Тебе и карты в руки — ведомо тебе, где фарватер перекрывать…
