— У меня такое ощущение, что я сплю… — тихо проговорил Гурьев, приложив ладонь ко лбу.
— Я не понимаю Вас, посланник! — не успевший короноваться принц Фердинанд всплеснул руками в возмущении, — Я требую, чтобы силы моего шурина и союзника, царя Павла, немедленно навели порядок и уничтожили бунтовщиков!
— Я здесь уже во второй раз, в этом самом Фуэнлабрада, снова король без трона… — неверяще качал головой посланник, — Может быть, это сон?
— Прекратите нести чушь! Мне нужны войска немедленно! — взвизгнул дофин.
— И где же я их возьму, Ваше Высочество? — усмехнулся русский.
— Величество! Я требую, чтобы Вы титуловали меня Величеством! — потряс кулаками Фердинанд Бурбон.
— Ваш батюшка, король Карл, не успел отречься от трона, а Вы не успели принять корону…
— Мне всё равно!
— Мне, собственно, тоже, Ваше Величество, коль пожелаете. — вздохнул Гурьев, — Однако замечу, что совсем недавно именно на этой площади я встретил Вашего батюшку, он был в карете, пусть и без гербов, и с ним были три верных ему дворянина.
Принца перекосило от злости, но от его внимания всё же не ускользнул тот факт, что он действительно встречается с русским послом в этом городишке, будучи верхом, причём на весьма заморённой лошадёнке, одетый в платье своего телохранителя, и в сопровождении всего-то одного слуги.
— Я был вынужден скорейшим образом покинуть Мадрид, из-за бунта черни, который охватил мою столицу…
— Ваше Величество, — спокойно прервал речь молодого Бурбона дипломат, — конечно, я рад буду услужить брату моей царицы, но всё же, мне хотелось бы уточнить, что к простолюдинам присоединились гарнизон и гвардия…
— И что? — тон Фердинанда был уже вовсе не таким требовательным, как раньше.
— Ну, верных Вам войск сейчас в Испании не найти — все присоединились к мятежу. — вздохнул Гурьев.
— Поэтому-то мне и нужны русские солдаты! — почти просительным тоном проговорил инфант.
— Да-да, Ваш дядюшка мне сообщил обо всём, да… — рассеянно ответил ему посланник.
— Так что же мне делать? Что Вы мне посоветуете? — почти плакал наследник испанского престола.
— То же, что и Вашему батюшке. Я дам Вам свою карету и сопровождающих. Надеюсь, что до Кадиса Вы доберётесь без приключений. Там уже Ваш дядюшка, принц Антуан, я думаю, что у него должны быть идеи, как Вам спастись.
Вам никак нельзя будет открывать своё инкогнито до Кадиса. Вас могут убить прямо в дороге. Очень уж Вы зря казнили офицеров, что устроили переворот в Вашу пользу…
— Но ведь они подняли руку на короля!
— Стоило подождать, как рекомендовал Вам Ваш дядя, до того момента, как Вы укрепите свою власть. Сейчас же всё довольно печально. Я даже не берусь предположить, что теперь будет. Единственный положительный момент, что Моро слишком занят сейчас подавлением мятежей и не станет разевать рот на Каталонию…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Страшен Фёдор во гневе, страшен! — смеялся Потёмкин, наливая мне вина, — Веришь ли, Павел Петрович, легенды о нём по Цареграду ходят, да что по Цареграду — по Италии тоже! Сам слышал!
— Ох, Гриша! — смеялся я, — Каждый бы так гневался, горя бы не знали! Обещал Джервиса побить — и побил. Подробности-то уже есть?
— Только реляция нашего наварха. Всё, как ты уже читал: выманил англичан аж к мысу Креус[1], где и устроил им головомойку, а потом погнал их вдоль Иберийских берегов. У Картахены снова схватился с Джервисом и снова разбил его. В шторм британцы оторвались, но фрегаты Мышецкого караулили их возле Гибралтара. Джервис не проскочил мимо, завязалось было сражение, но на горизонте показались мачты — англичане предпочти бежать дальше, опасаясь, что это Ушаков их нагоняет.
— Прогнал Джервиса, потопил два корабля, сохранил свои, молодец Фёдор Фёдорович, справился. — я посмотрел на море, оно сегодня было просто чудесно, благодаря какому-то оптическому эффекту водная гладь казалась изумрудной, — Пора, значит, Карпухину отправляться…
— А что, революция в Испании нам не помешает? — хитро посмотрел на меня Гришка.
— Король Георг хорошо потратил свои деньги. — отмахнулся я.
— Что, не смогли твои подсылы дело решить? Переиграли их англичане? — откровенно смеялся мой старый друг.
— Ещё одно подтверждение того, что даже самое мощное действие извне не может ничего поделать с проблемами внутренними, Гриша. То, что мой тесть — редкий остолоп, я всегда знал, а вот в том, что мой шурин — дурак ещё более высокой категории, чем его батюшка, я, глядя на Анастасию, ошибочно сомневался. Без влияния Годоя всё покатилось под откос так быстро, что даже и представить себе было сложно. — я грустно развёл руками.
— Видишь, Павел Петрович, это вечная проблема самодержавных владык: сильный государь — сильное государство, слабый государь — слабое…
— Знаю, Гриша. — криво усмехнулся я, — Дело государя не только править, но и наследника воспитать… А у Карла таких достоинств не наблюдается… Ничего, с Верховной Хунтой мы договоримся.
— То есть, не просто Ушакова наградить ты в Цереград примчался, а ещё и Карпухина благословить? — прищурился наместник Юга.
— И на тебя, Гришенька, посмотреть. — я ласково взглянул на своего верного сподвижника.
