— Боюсь, слишком велики шансы на то, что такая победа может оказаться Пирровой, Ваше Высочество. — внимательно посмотрел в лицо принца русский, — Креолы, португальцы… Держа все верные войска в Гватемале, вы рискуете потерять всё остальное.
— Но ведь Фернандо… — хрипло пробормотал младший Бурбон.
— У него большие проблемы с США, Ваше Высочество. Грин вот-вот захватит Флориду, при этом он без счёта режет становища индейцев, те очень волнуются и требуют защиты от Вашего брата, креолы в Новой Испании тоже не шибко довольны. Возможно, что никто в этой схватке не выиграет.
— Ну и Царь? Неужели он не пошлёт Чичагова?
— Оставить наши города и купцов без защиты? Когда у американцев ещё есть пираты? — усмехнулся Мазурский, — Позже, возможно, но ведь Вам помощь нужна прямо сейчас.
— Что Царь Павел хочет от меня? — сложил пальцы перед лицом наследник.
— Уже лучше. — подумал про себя посланник, — Карлос показывает себя лучшим бойцом и более разумным человеком, чем его батюшка.
— Государь просит Вас поговорить с Императором, убедить его перестать мстить Вашему брату и сосредоточится на других, более опасных врагах. Хотя бы на некоторое время. В отношения с креолами мы вмешиваться не станем — это ваши дела.
— А зачем всё это Царю? Где его выгода? Неужели, это всё только ради братской любви? — показал зубы инфант Карлос.
— Государю нужно, чтобы на границах царства был порядок, а ещё ему нужен кто-то, кто будет платить по счетам. — Мазурский произнёс эти слова так элегантно, что, казалось, он сейчас изобразит некое па из изысканного танца, — Мадрид однозначно отказывается отвечать по долгам Бурбонов, даже за Гибралтар платить не желает, так что…
— Деньги? Всё дело в деньгах?
— Нет, конечно, Ваше Высочество, но мы должны помочь Испании сохранить свою честь. — чопорно поклонился Мазурский и вышел не прощаясь.
В карете его секретарь спросил у посланника:
— Иосиф Станиславович, как прошло?
— Неплохо, Яшенька, неплохо… Похоже, что я его убедил…
— К генералу Абаскалю[9] не поедем?
— Непременно поедем, Яшенька, непременно. Губернаторы сейчас должны лучше понимать ситуацию, без их давления, боюсь, нашего старого Карла не переубедить. Господи, а ведь потом ещё к этому Фердинанду плыть…
[1] Креус — мыс, крайняя восточная точка Пиренейского полуострова.
[2] Альхесирас — город-порт рядом с Гибралтаром.
[3] Де ла Куэста Григорио Гарсия (1741–1811) — испанский военачальник, генерал.
[4] Коллингвуд Катберт (1750–1810) — английский флотоводец, адмирал, 1-й барон Коллингвуд.
[5] Силли — группа островов к юго-западу от полуострова Корнуолл.
[6] Ньюгейтская тюрьма — главная тюрьма Лондона с 1188 по 1902 г.
[7] Гай Юлий Цезарь Октавиан Август (63 до н.э. — 14 н.э.) — великий римский политический деятель, первый римский император и основатель Римской империи.
[8] Восточный берег — территория к востоку от реки Уругвай. Современная республика Уругвай.
[9] Де Абаскаль и Соуза Хосе Фернандо (1743–1821) — испанский полководец, администратор и государственный деятель, вице-король Перу в 1806–1816 гг.
— Василий Петрович, ты бы всё же подумал. Тебя же в России ждут не дождутся! Поместье тебе близ Столицы дадут, дом отстроят за казённый счёт, племянники…
— Да ладно тебе, Алексей Фёдорович, — старый разведчик с улыбкой махнул рукой, — Чего ты меня убалтываешь? Я всю жизнь провёл на этом острове. Зачем мне новые заботы себе искать, а? Авось ещё в деле пригожусь.
— Отказываешься, значит, от почестей? — Черкашин тяжело вздохнул.
— Зачем они мне? Мне Государь лично написал, отблагодарил, чего ещё ждать? Давай-ка лучше о делах говорить! Тебя-то в Лондоне снова примут?
— Да, недельку-другую для порядка в Гамбурге посижу-подумаю, да и поплыву. Хотели меня, старого, в Калькутту отправить к Георгу, да я отказался — климат там непривычный. Слыхал, что чуть ли не половина европейцев там почти сразу помирает? Вот, отбился. Штернберг лучше там справится — ему по Индии колесить не привыкать.
— С собой-то возьмёшь?
— Куда же без тебя, Василий? Я, признаться, так и знал, что ты решишь не ехать в Россию, уже для тебя домик прикупил. — разливался русский дипломат.
— Домик, это хорошо. — улыбнулся бывший луддит, — Что, Алексей Фёдорович, прямо так, к Парламенту посланником будешь?
— Что ты, такое бы невместно стало. Твой мальчик, Бэггли, и вправду оказался талантом — ужом пролез между всех. Генералы да вельможи видят в нём гарантию своей власти — он, вроде как, всех устраивает. Так, Бэггли и будет лордом-регентом. Хотели его лордом-защитником объявить, но здесь страшно стало — помнят ещё Кромвеля! — захохотал Черкашин.
— Значит, к нему поедем… Да… А что республику-то не объявили?
— Даже не пытались. Слишком уж это дело сейчас стало непопулярно. Только венецианцы и голландцы в Батавии и Капстаде ещё за неё держаться, да и то, слухи ходят, что откажутся.
— Это да. В Испании регентство генерала Куэста, во Франции у власти вовсе не Первый Консул, а император Иоанн, ещё что-то упустил?
— Да, генерал Грин теперь лорд-диктатор.
