Невысокий, улыбчивый слуга быстро распахнул дверь и увидел фигуры, полностью закрытые глухими плащами. Не выказав никакого удивления, он, молча, с поклоном пропустил гостей в дом, передав их на руки другого лакея, а сам занялся каретой пришельцев.
— Мадам, месье, позвольте ваши плащи. Теперь пройдёмте со мной, — церемонно, в стиле старого режима, проговорил служитель, — Метр ожидает вас.
Молодая женщина, которая оказалась под одной из накидок, крепко прижимая к груди младенца, отстранённо двинулась за слугой. Третий гость, маленький мальчик, шёл следом, намертво вцепившись побелевшими ручонками в подол маминой юбки.
— Доброй ночи, Мари! — метр Файо вышел навстречу гостям, — Доброй ночи, Николя!
Мальчик исподлобья посмотрел на адвоката. Ребёнок был явно напуган, но смог сохранить самообладание и ответил:
— Доброй ночи, метр Анри.
Его мать никак не отреагировала на приветствие адвоката, так же равнодушно глядя перед собой и намертво вцепившись в младшего сына, который благо мирно спал в пелёнках.
— Так, всё даже хуже, чем я думал. — покачал головой хозяин. — Себастьен, помоги мне усадить мадам.
Вместе со слугой им удалось заставить женщину опуститься в кресло. Николя сам устроился рядом с матерью. Файо налил в бокал ароматного арманьяка и заставил свою гостью сделать глоток. Мари закашлялась и пришла в себя.
— Анри! Отвечайте! Вы знали? Знали? — женщина попыталась было закричать, но Файо твёрдой рукой влил ей в рот ещё несколько капель янтарной жидкости.
— Успокойтесь, Мари, прошу Вас! — спокойно сказал адвокат, присаживаясь рядом, — Возьмите себя в руки, у Вас же дети.
— Дети, да! — всхлипнула уже явно успокаивающаяся ночная гостья, — Лазар отправил нас к Вам, Анри. Он сказал, что Вы не дадите нас в обиду. Это так?
— Безусловно, Мари. — голос адвоката был твёрд и уверен, это заставило успокоиться даже мальчика, нервно поглядывающего на мать и хозяина дома.
— Николя, друг мой! — с доброй улыбкой обратился к ребёнку Файо, — Не желаете ли передохну́ть? Себастьен проводит Вас в гостевую спальню, чуть позже мать Вас непременно разбудит.
— Теперь, Мари, расскажите, что случилось?
— Ночью дворец захватили солдаты. Лазар был в левом крыле — работал, мы спали в правом. Лейтенант Бразье разбудил нас и вывел через чёрный ход. Лазар мне несколько раз говорил, что если возникнут какие-то проблемы, то обращаться только к Вам, Анри… — мадам Карно снова попыталась заплакать.
— Почему не было слышно стрельбы, Мари? — задумчиво спросил метр, поглаживая подбородок.
— Охрана не сопротивлялась, только Бразье нам помог.
— Ясно, значит, гарнизон и гвардия консула были заодно… А этот Бразье, насколько я помню, родственник Лазара?
— Почти, он сын его старого друга…
— Что же, Мари, Вам очень повезло. — покачал головой адвокат, — У нас всего несколько часов, пока до всех дойдёт, что семья консула пропала…
— Вы нам поможете, Анри? — взмолилась мадам Карно.
— Мари, я дал слово Лазару. Какие могут быть сомнения? — устало потёр лоб Файо, — Будьте уверены, я обеспечу безопасность и Вашу и детей. Вас надо будет вывести из Парижа, быстро и тайно. Поживёте несколько дней в Понтуазе[4], посмотрим, что происходит.
— Так Вы знали, Анри? — тихо спросила успокоившаяся женщина.
— Я много раз предупреждал Лазара, просил его не делать глупостей… — с тоской сказал Файо.
— Почему он такой упрямый, ну почему? — в голосе Карно была такая боль, что ребёнок на её руках проснулся и заплакал.
— Он жив, Анри? — спросила женщина, когда малыш успокоился.
— Не знаю, Мари. Надеюсь, что жив!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Когда рассвело, в дом Файо нагрянули солдаты во главе с самим Баррасом. Слуги Файо не оказали ни малейшего сопротивления, в особняке шёл обыск, а знаменитый политик разговаривал с адвокатом.
— Анри, где жена и дети тирана? — Баррас был в новеньком парадном генеральском мундире, пошитом у лучшего парижского портного, отчего он выглядел как минимум принцем крови.
— Что Вы, Поль? Неужели Вы думаете, что я могу знать, куда Лазар спрятал свою семью? — округляя глаза и прижимая руки к груди, отвечал ему Файо, одетый на контрасте в скромный чёрный костюм.
— А кто же ещё в этом чёртовом Париже может это знать?
— Поль, друг мой! Успокойтесь, присядьте, выпейте вина́. У меня есть совершенно восхитительное бургундское ещё от Крунембурга[5]…
— Что? То самое, которым так не желал делиться принц Конти[6]?
— Именно то, дорого́й Поль, что Вы так цените. — тонко усмехнулся адвокат.
— М-м-м! Божественно, Анри, божественно! В этом разорённом войной и тиранией городе только Вы можете найти такие ви́на…
— Спасибо, дорого́й друг! Кстати, не желаете ли получить и сам виноградник? По сходной цене? — продолжал искушать политика метр Файо.
— Что? Вы купили Романе? — Баррас был потрясён настолько, что даже привстал с кресла, в которое он уже давно переместился.
— Не я! — развёл руками адвокат, — Но я знаю, того, кто его купил и готов продать…
— Семья тирана? — прищурился политик.
