Адмирал де Галль[11] показал себя неплохим флотоводцем, сначала победившим блокирующую эскадру Эльфинстона[12] в сражении у Бреа, но тут же потерпевшим чувствительное поражение от основных сил британцев, под командованием самого Джервиса[13], успевшего перехватить потрёпанные в сражении корабли противника. Де Галль не потерял контроль над своим флотом и смог спасти бо́льшую часть судов, но всё же после двух сражений англичане могли не опасаться за свои основные коммуникации в Атлантике.
Хотя корсары французов попортили немало нервов, причём даже моим капитанам, ибо они появлялись, пусть и всего и один раз, близ Гельголанда[14], а уж как несладко пришлось моему тестю и его союзникам. Британцы, имевшие много проблем, не могли полностью заблокировать все порты на северном побережье континента, обладавшие многосотлетним опытом пиратства. Но, повторюсь, серьёзного ущерба флот Понанта противнику уже нанести не мог. Главным достижением его считали недопущение серьёзных десантов на своём побережье, хотя надо заметить, что англичане и не задумывались о подобном, ну и переход торговцев в Атлантике к политике конвоев, а это привело к увеличению затрат на морские перевозки.
Последовавший всего через три дня прорыв блокады Тулона оказался существенно более успешным деянием — кораблей во флоте Леванта у галлов было значительно больше, чем в Бресте, что и принесло им сравнительный успех. Противник бежал, поняв, что французы побеждают. Блокада побережья была снята. Пока, по крайней мере, эскадра адмирала Трюге[15] контролировала близлежащие воды, что привело к бегству союзников с Корсики, где местные неласково встретили чужаков. Также победа открыла для республиканского флота и южных приватиров такие просторы для пиратства, что даже в Алжире и Тунисе были огорчены происходящим.
На суше Ожеро просто образцово отступал из Нидерландов, связав основные силы союзников бесконечной чередой небольших арьергардных боёв, искусно уклоняясь от генерального сражения. Эрцгерцог Карл не спеша осаждал Мец, не в силах быстро взломать оборону этой и других французских крепостей. Основной же удар Моро нанёс в Италии — Мантуя стала местом его триумфа. Разгром армии союзников был полным, принц Кобургский с оставшимися в строю двенадцатью тысячами солдат сдался на милость победителя.
Ланн сразу же после битвы пошёл на Венецию, практически беззащитную перед армиями Республики, а сам Первый консул повёл свои войска к Болонье, где стояли резервы противника, рассчитывая полностью обескровить врага.
Такая катастрофа привела к тому, что австрийцы ушли из Лотарингии, сняв осаду крепостей. Пусть, тем самым силы эрцгерцога Карла освобождались для переброски в Италию, но и войска обороняющегося Брюна перестали быть занятыми военными действиями.
Французы, кстати, награбили столько, что смогли очень существенно развязать себе руки в финансовых вопросах. Однако, их закупки продовольствия и оружия ничуть не стали больше, а это свидетельствовало о том, что они вкладывали деньги в основном в развитие своей экономики и увеличение армии и флота.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Чего от меня хочет этот толстяк? — я ворчал, Ася чувствовала себя весьма нехорошо, и пускай, врачи пока не видели в этом ничего опасного, моё настроение было откровенно паршивым.
— Не стоит, государь, так называть человека, которого вся Европа считает наследником французского престола. — кротко улыбнулся мне Обресков.
— Пётр Алексеевич, да он надоел мне хуже горькой редьки! — стукнул я кулаком по столу, — Каждый день вьётся вокруг, ноет… Я его что, кормить должен? Пусть сидит себе в Англии! Нет, уже третий год у нас обитает. — действительно, просто зло брало, что этот лентяй, вместо того чтобы как-то бороться за своё наследство, непрерывно надоедает мне и моим помощникам.
— Что Вы, государь, он весьма оскудел… — покачал головой глава Посольского приказа.
— Так англичане сейчас при деньгах и раздают их весьма щедро. Что он в Столице-то сидит? В Лондоне бы ему уже отсыпали полной мерой. Мне-то зачем этот Бурбон? — пожал я плечами.
— Во-первых, государь, Вы ему как бы родственник. Всё же Анастасия Алексеевна тоже из Бурбонов будет…
— И что? У него пол-Европы родственники…
— Так, во-вторых, сей наследничек короля Людовика, именующий себя теперь графом де Лилль, был просто потрясён огромными расходами на празднества по случаю начала Нового века и рождению царевича-наследника. Он пребывает в уверенности, что богатства Ваши, государь, просто не имеют переделов.
— Подождите-ка, Пётр Алексеевич… Так он что, возомнил, что я — царь Соломон, что ли?
— Именно так, государь. Месье[16] долго подсчитывал, сколько миллионов рублей Вы потратили на фейерверки и угощение простолюдинов и нобилей. Теперь же он рассчитывает, что и ему, как-никак наследнику короны Франции можете отсыпать хотя бы миллион-другой.
