Представитель Фердинанда I прикрыл глаза рукой, отлично понимая, что он совершенно лишён внятных аргументов для продолжения спора.
— Хорошо, полковник. Я согласен с тем, что долг королевства перед вашей державой огромен. Но я не могу без согласия короля вести переговоры о суммах…
— Так, я и не сужу о деньгах, Ваше высокопреосвященство! — бесцеремонно замахал руками великан-русский, — У меня также нет полномочий обсуждать подобные проблемы! Оставим это нашим дипломатам.
— Так что же Вы хотите от меня, полковник? — удивился итальянец.
— Святой Николай Чудотворец[7] невероятно почитаем в России, кардинал… — спокойно начал Сухотин.
— Но его храм в Бари был разграблен французами, а его мощи похищены. — так же спокойно возразил Руффо.
— Полковник Астров, командующий десантом в Бари, преследует остатки гарнизона, Ваше высокопреосвященство.
— Вы надеетесь вернуть святые реликвии? — прищурился кардинал.
— Да. — усмехнулся Сухотин.
— Невозможно говорить о согласии католической церкви на передачу мощей одного из самых почитаемых святых, полковник! — покачал головой Руффо.
— Вы проницательны, Ваше высокопреосвященство, но, что, если католическая церковь согласится передать не все мощи, но лишь их часть? Я прошу слишком много?
— Часть? — кардинал прищурился, — Я не могу отказать Вам в такой просьбе, но здесь требуется согласие архиепископа Бари и Папы. Моей власти…
— Кардинал, архиепископ Бари не возражает против идеи поделиться с Россией и Православной церковью частью святых реликвий. Папа в Авиньоне[8], и за него принимает решение генерал Бернадот[9]. А Вы, всё же, апостольский легат[10]! — Сухотин развёл руками.
— Но мои полномочия отозваны Святым престолом… Хотя Вы всё одно скажете, что после пленения Папы его повеления можно считать недействительными… И Вы будете правы, полковник! — Руффо улыбнулся, приняв решение, — Я готов согласиться и от лица католической церкви предать часть мощей Святого Николая Мирликийского патриарху Константинопольскому. Что-то ещё?
— Давайте обсудим военные планы, кардинал. — удовлетворённо сказал Сухотин, — Французы остаются нашей главной проблемой.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Друг мой! — начал Талейран беседу, — Что говорят наши компаньоны в России о дальнейших перспективах войны?
— Они уверены в победе Суворова, Шарль. — спокойно отвечал ему Файо, — Россия настолько большая страна, что для них битвы где-то в центре Европы кажутся чем-то очень далёким. Генералиссимус весьма популярен, и население нисколько не сомневается в его способностях.
— Так они начали новый солдатский набор, Анри?
— Даже слухов таких нет, Шарль! — твёрдо ответил Файо, — Только обычный ежегодный… Более того, русский царь объявил об увольнении из армии почти тридцати тысяч солдат — они распускают множеств внутренних гарнизонов.
— Это странно… Нерационально! Словно царь Павел вовсе не обращает внимания на нас!
— Возможно и так, Шарль. — кивнул адвокат, — Я бы не удивился, если бы русские набирали новые полки, обеспечивали их снаряжением, но они организовывают восемьдесят заводских школ и начинают строительство четырёх больших каналов.
— Они вообще не замечают нашей войны? — пристально посмотрел на собеседника Первый министр Республики.
— Замечают, конечно. В газетах много пишут о необходимости большей заботы о покалеченных воинах. Обсуждают новые монастыри, госпиталя…
— А что Польша? Бранденбург? Там что?
— К ним это ближе, но сомнений в русской армии и у них нет. Карпухин проводит манёвры… Поляки грызутся между собой, немцы мечтают повоевать и просят русского царя послать их солдат к Суворову.
— М-да…
— Что ты так грустен, Шарль? — улыбнулся Файо, — Да, мы оставили Баварию, но Первый консул бодр, вселяя уверенность в народ, Ней и Ланн побеждают, Жубер, пусть и отступает из Неаполя, но зато стоит уже возле Триеста.
— М-да… Анри, тебе не кажется, что мы связались с медведем, который спит в своей берлоге, а мы принялись будить его, тыча жалкой шпажонкой? Мы собираем все силы, мы живём этой войной, а Россия ничего не замечает.
— Ты слишком задумчив, друг мой! Впрочем, так и подобает Первому министру… — Файо смотрел внимательно и грустно, — Россия, Шарль, это империя, подобная Риму или Древней Персии, а мы, будто муравьи, копошащиеся вод ногами гиганта… Я читаю русские газеты — там больше пишут про новую железную дорогу до Киева, о даровании посёлку Нижнеамурскому статуса города и имени Катеринополь, об обустройстве постоянного пути через Озёрный край в бывшей Канаде, даже о закладке новых сахарных плантаций на островах Святого Владимира… Там слишком мало про войну…
— Я начинаю бояться этого монстра, Анри… Царь Павел — хитрый торгаш, готовый покупать и продавать всё. Его министры — такие же плуты… Англичане твердят, что Россия — колосс на глиняных ногах и падёт от малейшего толчка, но правы ли они…
— Англичане… Король Георг — весьма неглупый человек, который смог подмять под себя весь остров. Времена, когда сильные министры или крикуны в Парламенте решали дело, ушли. Снова настала эпоха сильных королей…
