– Дурында. Там только муть одна видна. Количество пальцев да как сердце бьется.
Я встрепенулась.
– Сердце? Оно что, уже бьется? Ты врешь!
– Да ты чего?! У тебя беременности уже девять недель! Там уже вообще все бьется, почитай журнальчик для беременных, – едко заявила подруга.
– Что же делать? – всплеснула я руками. Потому что до этого момента у меня в голове звенело набатом слово «аборт». А теперь, когда вредная Дудикова сообщила мне, что у моего (первого в жизни, между прочим) ребеночка бьется сердце, слово это (аборт) вдруг начало таять и сдуваться ветром.
– Можно сделать ДНК-тест. Хочешь? – осторожно поинтересовалась она.
– ДНК? А можно? – обрадовалась я.
– Конечно. Надо будет взять немного околоплодной воды, а у Кости под каким-то предлогом выцыганить кровь.
– Интересно, как ты это себе представляешь? – не поняла я. – Я прихожу, кормлю его ужином, а потом говорю: «Дорогой, не отольешь ли мне немного крови? Я стала вампиром».
– Почему? – горячилась Динка. – Мы все равно будем делать ему анализы, как отцу. Заодно я договорюсь, чтобы сделали ДНК-тест. Правда, он опасен для плода.
– Что значит опасен? – моментально ощерилась я. Инстинкты, о которых я даже понятия не имела, вдруг накрыли меня все сразу. Я совершенно нелогично почувствовала, что это маленькое, что у меня внутри, – самое важное, самое непонятное и уникальное, что только может быть на свете!
– Ну, есть определенный процент. Все-таки это проникновение в околоплодные воды, – пространно пояснила Дина. Я ничего не поняла. Но это уже было неважно.
– А ему будет больно?
– Кому? – чуть не подавилась подруга.
– Ну, малышу.
– Да он еще вообще ничего не понимает.
– А ты говорила, сердце бьется! – разочаровалась я.
– Бьется, – подтвердила Динка. – Но все равно.
– Нет. Не все равно. И потом, допустим, я сделаю тест. И что?
– Как что? – досадовала Динка. – Будет ясность.
– И? И что мне потом делать с этой ясностью? – упиралась я.
– Ну, если это Костин ребенок, то все прекрасно и…
– А если нет? Если не Костин?
– Тогда можно будет сделать аборт. Правда, уже несколько поздновато, – размышляла Динка. – Слушай, а ты вообще почему не дернулась, когда месячные не пришли? Ты раздолбайка. Дотянула!
– А они вроде даже и пришли. Мне так показалось. Что-то, во всяком случае, точно было. А аборт я в любом случае делать не буду, – заявила я. – В любом.
– Серьезно? – вытаращилась на меня Дудикова. – Все ясно. Ты сошла с ума. Алло! Ты живешь на съемной квартире. Не уверена, что ребенок от мужа.
– Ну и что! – уперлась я. – Никаких тестов, ничего.
– Тогда приготовься к долгой тяжелой осаде, – разозлилась Динка.
– Я не знаю, что делать. – Я разревелась, распугивая Динке всех посетителей. Надо же, вот накрыло! Говорят, что есть такое явление, как эхо войны. Когда все уже кончено, но последствия продолжают накрывать. В лесу находят землянки с останками солдат. Дети играют в гильзы от снарядов, а иногда находят даже настоящие гранаты-лимонки. Кто-то подрывается на мине, о которой забыли или просто не знали, где она лежит и ждет своего часа. Вот это как раз про меня. Это я подорвалась на мине, о которой напрочь забыла за годы таблеток и прочей контрацепции.
– Слушай, а давай думать, что он от Кости. И все! – рационально мыслила Динуля. Ее лицо просветлело, было заметно, что ее внутреннее я договорилось с таможней.
– Ага! – всхлипнула я. – Я с Костей почти пять лет живу, и ничего. Ни разу. А с Денисом не провела и полугода. И ты думаешь, что он – от Кости?
– Неважно, что думаю я, – строго уточнила она. – Важно, что думаешь ты. И он. Важно, чтобы ты и он были уверены, что это ваш ребенок. Особенно он.
– О господи, – воскликнула я и продолжила реветь.
– Ты пойми. Денис ведь – не негр преклонных годов и не друг степей калмык. И на китайца не тянет. Так что ребеночек в любом случае будет нашей расы. А если и не будет похож на Костю, то можно говорить, что он пошел в деда по твоей линии. Кто его видел, этого деда?
– Ну, в принципе… – вяло согласилась я.
Мы еще попереливали из пустого в порожнее, однако и через час ничего лучшего, чем спустить все на тормозах, мы не придумали. Потому что любые варианты, которые вносили ясность в вопрос пресловутого отцовства, имели побочный эффект в виде задачки «что делать», если это действительно окажется ребенок Дениса.
– Вот потому-то это и должен быть Костин ребенок. Из него получится прекрасный отец. И Костя никогда не будет тебя бить, – резюмировала подруга.
Я разозлилась. Как будто сейчас самое время прикидывать, с каким из мужчин мне будет легче жить на свете!
– Да я бы все отдала, лишь бы это и в самом деле был Костин ребенок! Но это, скорее всего, не так.
– А ты не настраивай себя негативно! – разглагольствовала Динка.
– Да при чем здесь настройки! – билась я в истерике. – Ты только и можешь, что давать советы. А потом объяснять, почему все пропало и ничего не получилось.
– Да я-то здесь при чем? – справедливо возмутилась Динка.
Но мне уже было не до справедливости. Мне срочно потребовался крайний. Прямо сейчас. И я, естественно, его нашла в ней.
