Егор с чашкой садится рядом.
-- Это ты - настоящее сокровище.
Поднимаю на него взгляд и вижу, что он не шутит. Смотрит серьёзно и немного взволнованно.
-- Не говори так. -- опускаю глаза. -- Ты ничего обо мне не знаешь.
-- Напротив. Я уже знаю о тебе все, что нужно.
-- Для чего нужно? -- вздыхаю.
Он не отвечает, а просто придвигается ближе и забирает чашку у меня из рук. Потом медленно заправляет светлую прядку за ухо, скользнув по щеке шершавыми мозолистыми пальцами.
-- Просто... не уходи пока, ладно? -- шепчет, завладевая моей рукой.
Хоть это и мимолетная иллюзия, но так хочется притвориться, хотя бы на пару часов, что я -- его, а он -- мой. И что это мой дом, моя сбывшаяся мечта, и у нас все хорошо. Что я от этого потеряю? Ведь так хочется снова тепла, уюта и мужской заботы...
Я слегка отстраняюсь, и поднимаю голову, всматриваясь в ласковые карие глаза. Поборов смущение, провожу пальцами по коротким жестким волосам, очерчиваю седину на виске, глажу немного колючую щеку. Он тут же перехватывает мою ладонь, и прижимает к своим губам в сильном, почти болезненном поцелуе. Потом трется об неё щекой, и умоляюще смотрит на меня:
-- Эля, Элечка... девочка моя маленькая.
В его глазах зажигается такое желание, такой голод, что я уже не могу оторвать взгляда, и, точно заворожённая, бессознательно сама тянусь к его губам. Он резко вдыхает и накрывает мои рот своим. Не ожидала, что этот поцелуй будет таким нежным и ласковым. Он словно осторожно пробует меня на вкус, легонько поглаживая длинными сильными пальцами мои плечи и волосы. В низу живота разливается тепло и зарождается сладкий, тянущий голод. Как же давно я такого не ощущала... Неужели я ещё на это способна?
Внезапно Егор отрывается, прерывисто дыша, и хмурится:
-- Я с ума схожу, когда ты так близко, просто не могу остановиться. Уверена, что хочешь этого сейчас? Не хочу, чтобы ты завтра решила, что я пользуюсь твоей растерянностью, и жалела.
Мгновение смотрю в его затуманенные желанием глаза.
-- Я очень хочу этого сейчас, -- шепчу уверенно, и тяну вверх его свитер вместе с футболкой.
Какой же он красивый! Крепкий, сильный, настоящий мужчина. Я восхищённо глажу его мощную грудь, покрытую густыми тёмными волосами, большие плечи, плоский живот, а он недоверчиво наблюдает за мной, будто не верит, что я здесь и все это делаю. Господи, как же приятно ощущать под пальцами такое настоящее, истинно мужское тело. Рома был совсем на него не похож в своей рафинированной, хоть и симпатичной худобе. Егор жадно тянется к моим губам за поцелуями, ловит каждый вздох, ласкает везде, куда только может дотянуться. Потом аккуратно поднимает на руки и несет в спальню. Там, уже на большой кровати, стаскивает с меня свитер и футболку, и принимается восхищённо гладить и мять мою грудь через тонкую кружевную ткань лифчика. Потом спускается ниже и прижимается на мгновение щекой к животу, крепко-крепко обхватив руками талию:
-- Боже мой, какая же ты сладкая, какая потрясающе красивая...
Лифчик отправляется на пол, а Егор начинает дразнить горячим языком мои затвердевшие соски.
Полностью накрывает меня своим телом, вжимается бедрами и трется, прикрыв глаза, и глубоко вдыхая мой запах в ложбинке между плечом и шеей.
Я же словно пьянею. Так возбуждаюсь, что уже не понимаю, где я и с кем. Просто хочу ощущать этого мужчину везде на своём теле, а особенно там, глубоко внизу, где все уже пылает нестерпимым жаром желания.
-- Пожалуйста, -- шепчу прерывающимся голосом, -- пожалуйста, ты мне так нужен... За считанные секунды он освобождает меня от лосин вместе с промокшими трусиками, и снимает свои штаны. Потом вдруг глухо стонет, и смачно ругается матом, врезав здоровенным кулаком по изгловью кровати.
Я, как ни странно, сразу догадываюсь, в чем дело:
-- Я пью таблетки. Если не боишься остального...
-- Я сейчас боюсь только закончить раньше, чем начал, -- задыхаясь, криво усмехается он.
Я сдираю с него боксеры, и увидев о-очень внушительное мужское достоинство, невольно округляю глаза:
-- Вау. Джек-пот!
Он удовлетворенно хмыкает. Мужики такие мужики.
А вот я, признаться, немного нервничаю. В моем небогатом сексуальном опыте такие крупные мужчины не встречались. Вдруг будет очень больно? Вот Рома не слишком большой был, но я частенько испытывала дискомфорт. Возможно, конечно, от недостатка возбуждения, которое, в свою очередь, происходило от того, что удовольствие я получала далеко не всегда. Он и в этом был махровым эгоистом, и редко делал что-то для меня. А того, что происходило обычно, мне было недостаточно.
Егор резко разводит мои ноги, устраиваясь между ними, и тянется пальцами вниз. Ощутив, какая я мокрая и горячая там, он стонет и жадно набрасывается на мой рот, лаская языком припухшие губы, а я смущённо шепчу:
-- Пожалуйста, осторожно. Ты очень большой.
-- Не волнуйся, маленькая.
