Он пальцем скользит к моему самому чувствительному местечку и принимается нежно поглаживать, надавливать, выводить круги, другой рукой лаская твердый чувствительный сосок. Я, застонав, покорно выгибаюсь ему навстречу. Через пару минут такой сладкой пытки мне уже кажется, что я готова принять в себя что угодно, только чтобы утолить эту сумасшедшую всепоглощающую жажду. Не выдержав, я резко отталкиваю его руку.
-- Иди сюда, -- зову севшим голосом.
Егор с хриплым стоном начинает медленно входить в меня, осторожно продвигаясь сантиметр за сантиметром. Но я хочу быстрее и больше, чувствуя, что уже готова принять его целиком.
-- Сейчас, пожалуйста, я хочу тебя всего, - требую, слегка покусывая его плечо от возбуждения.
Он осторожным, но быстрым движением входит в меня полностью, и со стоном на мгновение застывает. Да, да, да! Это потрясающе, прекрасно, волшебно, когда он начинает двигаться во мне, заполняя, доставая, вызывая во мне бурю неведомых раньше ощущений. Быстрые, сильные толчки просто сводят с ума, острые приливы наслаждения заставляют забыть обо всем, кроме мужчины, что сейчас властвует надо мной.
Я не думаю о том, какая поза следующая, как бы мне извернуться, чтобы потереть клитор, как выглядит моя грудь в таком положении, не думаю ни о чем. Просто получаю невероятное наслаждение. Вот, значит, как бывает... Вот, как должно было быть всегда! Наслаждение все нарастает, хотя кажется, что мое тело уже просто не способно выдержать большего. И, наконец, взрывается во мне оглушающим феерверком, унося куда-то прочь на волнах экстаза. Я впервые в жизни кричу от удовольствия, и чувствую, как дрожит во мне Егор, кончая с громким стоном. Когда он отстраняется, я чувствую, как его теплое семя стекает по моему бедру. Даже это безумно приятно.
Егор накрывает нас простыней, и притягивает к себе, обнимая и прижимая. Так мы и лежим молча некоторое время, приходя в себя, и бездумно глядя в потолок.
Затем я опираюсь на локоть, трусь носом о его щеку, и удовлетворенно вздохнув, заявляю:
-- Ты просто великолепен. Не знаю, как у тебя это получилось, но за все тридцать два года своей жизни мне ни разу не было так хорошо с мужчиной. Я даже не представляла, что так бывает. И вообще, я теперь удивлена, почему твой дом прямо сейчас не осаждают толпы возбужденных девиц. Это ты от них в лес сбежал?
Егор издает тихий смешок:
-- Ну, ты уж палку не перегибай. Годы-то уже не те...
Я поднимаю брови, и шутливо шлепаю его по разгоряченной груди.
-- Нет, правда, спасибо, -- добавляю уже серьезно. -- Я эту ночь никогда не забуду.
Он тоже привстает на кровати, и берет меня за руку, переплетая пальцы:
-- А если я буду напоминать тебе время от времени? Предположим, два или три раза в день? -- а в карих глазах ни тени улыбки.
Я удивленно смотрю на него:
-- Я уеду завтра.
-- Если ты думаешь, что я теперь тебя так просто отпущу, то ты сильно ошибаешься.
-- Да? И что же ты мне предлагаешь? -- иронично усмехаюсь в ответ.
-- Оставайся, и живи здесь.
Я потрясенно таращусь на абсолютно невозмутимого Егора, и прикрываюсь одеялом (а то в таком виде вести серьезные разговоры как-то странно).
-- Ээ.. в качестве кого это?
-- Да кого хочешь. Девушкой, например, моей будешь.
Надо же. Девушкой.
-- А потом? Мы же друг друга почти не знаем. Тем более, что мне сейчас надо работу искать, разводиться, жилье искать, в конце концов.
-- Так дай нам шанс узнать! Неужели ты не чувствуешь? -- Егор снова прижимает меня к себе, впиваясь в губы сильным, властным поцелуем, и мое тело немедленно реагирует.-- Мы подходим! И я не только про постель. Нам нравится одно и то же. Ты могла бы жить здесь, со мной, и быть счастливой. Я все сделаю для этого! Я как тебя увидел там, на берегу, такую красивую, хрупкую, беззащитную, сразу что-то в груди екнуло, понимаешь? Я так долго был один... А тут ты. Маленькая, нежная девочка. А когда увидел тебя на своей кухне... Что это, если не судьба?
Я качаю головой:
-- Судьба судьбой, но... Как бы тебе обьяснить! Вот, понимаешь, жила я с одним мужчиной. Мужем. Он игрался-игрался, и наигрался. Я -- бах! -- и одна осталась, и все потеряла. Теперь вот ты появился. Что же мне сейчас, у тебя на шее повиснуть? Как ты себе это представляешь? Как я смогу уважать себя после такого? И вообще, я уже однажды поверила, что меня будут любить и заботиться. И что из этого вышло? Не хочу, понимаешь, граблями ещё раз получить.
Егор упрямо мотает головой, не отпуская мою руку:
-- Мне все равно, что у тебя было до меня. Этот дебил просрал, извини, свой шанс, а я своего не упущу. Мы встретились сейчас, а не раньше или позже, а значит, так было нужно. И не надо обобщать. Я никого еще не предавал, тем более что сам знаю, каково это.
Он замолкает.
-- Господи, да я так устал от всего этого... понимаешь, до черта устал от одиночества, от того, что не с кем разделить ни радость, ни печаль, устал от случайных женщин, которые утром вызывают отвращение... Боже, да даже кофе не с кем с утра выпить! Давай попробуем! Ну что тебе терять?
Я пожимаю плечами:
