Мужчина пристегивает собаку к поводку, немного топчется рядом и спрашивает:
-- Не вижу машины. И рядом никого. Может, вас подвезти?
-- Интересно, куда же? -- усмехаюсь с горечью.
-- В смысле? -- он обходит меня, и теперь стоит спереди. Поднимаю голову и вижу, как вытянулось его лицо. Да, видок у меня сейчас, наверное, тот ещё. Ничего такой мужик, но особо симпатичным не назовёшь, хотя высокий и в плечах широкий. Лицо такое... типично мужское какое-то, неулыбчивое, даже немного угрюмое. Почти по самые глаза зарос густой темной бородой, из-за чего возраст определить сложно, да и вид диковатый. Ну, за тридцать пять точно. Карие глаза смотрят серьёзно и уверенно.
-- Не берите в голову. -- пытаюсь изобразить вежливую улыбку. -- Я еще... погуляю.
-- Погуляете? -- явно сомневается. - Мороз же, и темно уже. -- чуть наклоняется и тянет носом -- думает, пьяная, что ли? Ах, если б... Хоть согрелась бы. Мир не без добрых людей, вот, какой-то чужой мужик помочь хочет. Почему же мне в мужья урод такой достался?
-- Да. -- я опять непроизвольно всхлипываю, и тут же от стыда прячу красное лицо в ладонях. -- Спасибо, что спросили, и до свидания.
Он недолго стоит, переминаясь с ноги на ногу, а потом я слышу медленно удаляющиеся шаги.
Как хорошо. Снова одна.
Солнце почти село, и стало действительно холодно. Жаль, я не подумала потеплее одеться. Вся одежда осталась дома, а туда я больше не пойду. И теперь это место домом уже не назову.
Самое обидное, что ни денег, ни телефона я тоже не взяла, убегая сломя голову. Да и кому б я сейчас звонила? Можно было бы сдать в ломбард обручальное кольцо (другого золота на мне в тот момент не оказалось), но я, дура, только что закинула его в реку. Еще и радовалась, когда первым же метким движением попала в самый центр полыньи. Могла бы попросить денег у мамы, и поехать к ней, но для этого придётся пойти к кому-то из знакомых. А этого я сейчас точно не хочу, тем более, что все они -- друзья Ромы. Мои же подруги остались там, в родном городе, а здесь близких я так и не завела. Как, ну как я, взрослый, образованный человек умудрилась очутиться в такой ситуации?!
Поразмыслив ещё, я немного успокаиваюсь. Ну посижу ночь на берегу, подумаю о жизни. Подумаешь, побегаю-поприседаю, если замёрзну. Не минус двадцать же. А утром решу, куда идти. Все равно сейчас уже не соображаю ничего.
Нахожу место, где на снегу проступают очертания толстого бревна (видно летом шашлычники к берегу прикатили), устраиваюсь поудобнее. Натянув посильнее рукава и обхватив руками колени, уже закрываю глаза, чтобы снова погрузиться в свои невеселые мысли. Вдруг слышу, что опять подъезжает машина. На этот раз она останавливается совсем рядом, и мотор сразу глохнет. Вот не зря я блондинка. Сижу тут совсем одна в темноте, ещё б на дороге села. Стало немного не по себе. Вдруг пьяные... Слезы-слезами, а надо было хоть об этом подумать. Хотя, грабить меня, например, смысле вообще нет, так как с собой у меня абсолютно ничего. Кроме остатков растоптанного достоинства.
Сажусь прямее, пытаясь вытереть щеки заледеневшим рукавом, и с некоторым облегчением вижу, как из большой чёрной машины выходит уже знакомый мужчина.
-- Вставайте, подвезу домой. Совесть не позволяет вас тут бросить, -- говорит он, протягивая мне руку. -- Замерзнете совсем, а я потом виноватым чувствовать себя буду.
Я тяжело вздыхаю:
-- Я очень благодарна вам за беспокойство, только... Понимаете, мне сейчас некуда поехать.
-- Как это некуда? -- он удивленно окидывает меня взглядом. На бомжа, видимо, пока не похожа.
-- А вот так -- совсем некуда.
-- Так не бывает. Где-то же вы живете.
-- Живу... жила, конечно. Но вернуться туда... не могу. Это... В общем, как-то так.
-- А чуть подробнее? -- он вдруг опускается на бревно рядом, выжидающе глядя на меня, и мне не становится немного не по себе.
Дура, как есть дура. Вечно выкладываю все как на духу. Вот если в чем Рома и прав был, так это что от моей патологической честности в жизни одни проблемы. Надо было говорить, что муж за мной сейчас приедет. А теперь, как поймёт, что одна совсем, мало ли что в голову придёт. Потом всматриваюсь в его лицо, насколько позволяет скупой вечерний свет, и не вижу ничего тревожного. Пожимаю плечами:
-- У вас наверняка есть дела поинтереснее.
Он криво улыбается:
-- А я не тороплюсь. Тоже гуляю. -- коротко свистит, и из темноты снова выскакивает собака. Ложится брюхом вверх рядом с хозяином, и млеет от ласки, смешно подёргивая лапами, пока он ее почесывает.
-- Ну... если в двух словах: домой сейчас нельзя, а больше пойти некуда - родители и все остальные в другом городе.
-- А знакомые?
Качаю головой.
- Ну так и едьте к родителям. Или в гостинице комнату снимите.
Непрошеные слезы снова тяжело капают с ресниц, растапливая снег под ногами.
-- У меня совсем денег нет. - виновато опускаю голову.
-- Ну-ну. Не плачьте. Я одолжу вам.
Я недоверчиво вскидываю взгляд.
