— Спорить? — переспросил фон Редер с кривой усмешкой. — С инквизитором?.. Но не будем уводить разговор в сторону, господа следователи. Что вы скажете о вашем всем ведомом шпионе? Или он по каким-то причинам вне подозрений?
— Он на этой должности много лет, — передернул плечами Курт. — Много лет состоит в Конгрегации на службе; и под «много» я разумею больше двух десятков, а также подразумеваю проверки, которые не снились ни одному другому, включая проверки нашими expertus’ами с особыми способностями. Как верно заметил мой помощник, первого попавшегося к значимым делам не приставляют. Однако предатели подле императорской персоны есть вопрос второй, я этим поинтересовался, in universum[94], попутно; сейчас нам важнее выяснить, кто является исполнителем здесь. Что мы и сделаем, — отметил он, когда в запертую дверь настойчиво и нетерпеливо постучали.
— Я полагаю, была причина поднять меня среди ночи? — уточнил Хауэр, когда, войдя, утвердился на табурете напротив Курта. — Скажи, что я не ошибаюсь в своих чаяньях, и ты разобрался в деле.
— Нет, Альфред, не разобрался. Но Бруно подал мне идею, которую я хочу испробовать.
— Подозрения?
— Скорее, предчувствия.
— Предчувствия? — переспросил инструктор, на миг опешив. — Ты намерен шерстить моих парней, повинуясь предчувствиям?
— Просто ответь на пару вопросов, — оборвал его Курт так мягко, почти сострадающе, что тот скривился, точно от боли. — Вопросов немного, и они просты.
— Задавай, — выговорил Хауэр, скосившись на молчаливого наследника. — Слушаю.
— Primo, — кивнул Курт. — Я снова спрошу, как каждый из зондеров попал в лагерь. Все ли оказались здесь лишь потому, что настал их черед проходить переподготовку, или есть исключения?
— Никто не был отряжен сюда по его просьбе, если ты об этом. Никто из них не просился в лагерь, никто не намекал, что ему не помешало бы размяться или усовершенствовать навыки; такое, бывает, происходит, однако не на сей раз.
— Id est, все, каждый из них, должен был оказаться здесь в соответствии с расписанием, составленным давным-давно, в каковое расписание в последние пару месяцев не вносилось никаких изменений?
— Не совсем, — на миг замявшись, ответил Хауэр, и королевский телохранитель шумно и с возмущением выдохнул, точно разбуженный бык. — Однако, — повысил голос инструктор, не дав тому вставить слово, — никто не влиял на решение Келлера отправить его сюда!
— Кого? — уточнил Курт. — Имя, Альфред. И подробности.
— Таких двое, — вновь не сразу отозвался инструктор. — Уве Браун и Хельмут Йегер. Оба направлены Келлером не по их просьбе, не по их воле, а Йегер так и вовсе устроил сцену, как мальчишка, когда его сорвали со службы.
— Рассказывай, — поторопил его Курт, и тот вздохнул, вновь скосившись на Фридриха:
— Ладно… Йегер пару лет назад женился. Связался с девицей в одной из деревень, где зондергруппа проводила операцию; слово за слово… около двух лет назад была свадьба. С год назад она родила. Посему от службы его было велено отпускать чаще прочих, чтобы сынок хоть знал, как его отец выглядит. Месяца три назад он побывал дома…
— И? — уловив очередную заминку в голосе инструктора, подстегнул Курт.
— Произошла неприятная история. Брали малефика. Типичная мразь, запасшаяся дурными книжками про Сатану и силы его, для которых, само собой — догадайся, кого на алтаре резать надо было… Достоверно было известно о двух убитых младенцах, но явно их было больше; сколько — парни не знают, ибо сдали его вашему брату следователю для дальнейших расспросов. Но когда брали, Йегера сорвало. Вернулся-то из дому только пару дней как, только что сынишку своего на руках держал, а тут эта гнида умудренная… Если б тот хоть как-то попытался отбрехаться; так нет, начал нести какую-то чушь о высших силах… и ляпни, что, мол, это просто крестьянские кутята… В общем, парни Йегера еле от этого гада оттащили, чуть руки не повыламывали. Но Йегер эту мразь оприходовать таки успел, потом лекарь, говорят, его выхаживал, чтоб до допроса дожил… Келлер утащил парня в сторонку, побеседовал по душам и счел, что ему надо привести мозги в порядок. Дом, жена, семья — это хорошо, но ради душевного здравия надо было от этого чуток устраниться. И было решено, что мой лагерь — самое то. Йегеру тогда совсем кровлю сдвинуло: наорал на Келлера и пару слов не тех сказанул ему… Парни шепнули мне на ушко, что он тогда испугался — не уберут ли его со службы вовсе как морально непригодного. Упирался сюда ехать до последнего; посему, Гессе, что б ты там ни заподозрил, но…
— Второй, — оборвал его Курт. — Уве Браун. Он как тут оказался?
