— Вы слышали? — подтвердил ее догадки Император, едва переступив порог, и довольно бесцеремонно сдвинул хозяйку комнаты в сторону, пропуская следом за собою Рупрехта фон Люфтенхаймера.
— Однако же, это слишком, — нахмурилась Адельхайда, запирая дверь за своими посетителями. — Я уже смирилась с тем, что одного из вас могут застать входящим в мои покои. И даже с тем, что моя репутация уже изрядно подмокла. В конце концов, в моем возрасте это уже не самое главное богатство. Однако сие коллективное паломничество, господа, уже переходит допустимые и недопустимые пределы. Пора бы избрать для наших бесед иное тайное место, на нейтральной территории.
— Этой ночью в мой город совершит паломничество Дикая Охота, — хмуро оборвал ее Император. — И здесь нет тайных мест, в коих я был бы уверен.
— И вы полагаете, что потусторонние твари изменят свое решение, устрашившись кворума, собравшегося в моей комнате?
— Вы шутите? — сдвинул брови тот. — Вы можете шутить в такой ситуации, госпожа фон Рихтхофен?
— А вы бы предпочли, чтобы я заламывала руки и рыдала?
— Госпожа фон Рихтхофен, — вклинился фон Люфтенхаймер, — Ваше Величество… Не время для препирательств.
— По городу бродят слухи, — вскользь обернувшись на своего приближенного, произнес Рудольф. — Люди говорят, что Дикая Охота пришла за душами тех, кто участвовал в турнире. Я не знаю, есть ли это и в самом деле такой великий грех, как о том говорят бродячие проповедники, и сколько вообще в этом правды, но факт остается фактом: все погибшие — участники. Сейчас они здесь, в городе, и люди говорят, что следующей ночью Дикая Охота придет за ними в Прагу, а заодно прихватит с собою и прочих жителей, что попадутся ей на пути, потому что город дал им приют. Конгрегаты на мои вопросы отвечают нечто невразумительное; убежден, что их эксперты и сами не знают, как все повернется. И что теперь? Что мне делать, к чему готовиться, чего бояться? Что грозит мне самому? Я приютил своих рыцарей у себя в замке и почти принял участие в самом турнире; что мне грозит? Что грозит им? Они тоже слышат молву и требуют от меня ответов; что мне говорить моим подданным?
— Что вы их не бросите, — выговорила Адельхайда строго. — Это главное. Ведь ясно же, как Божий день, что все происходящее — попытка внести раздор. Сначала это убийство цвета знати, заметьте,
— А я рекомендовал Его Величеству выдворить всех, — тихо произнес фон Люфтенхаймер. — Это уже не шутки. Никакие связи не стоят собственной жизни, а защитить от того, что назревает, это рыцарство его не сможет.
— Вы это серьезно? — переспросила Адельхайда, нахмурясь. — Вы впрямь предлагаете выгнать тех, кто остался с Императором, невзирая ни на что?
— Они остались с Его Величеством, потому что им было некуда более идти. Потому что испугались остаться наедине с неведомым, потому что опасаются пускаться в путь, где их может застигнуть этот призрак.
— И вы предлагаете просто выгнать этих людей?
— Если хоть доля истины есть в этих слухах, если от них исходит опасность — да.
— Вы ведь тоже принимали участие в турнирных баталиях, — заметила она, — так что же, и вас тоже выставить вон?
— Если надо, я готов покинуть пределы королевского дворца и даже Праги, — ни на миг не замявшись, кивнул фон Люфтенхаймер. — Ничья жизнь не дороже императорской и ничья безопасность не превыше интересов государства.
— Ваше Величество! — строго выговорила Адельхайда, и Рудольф болезненно поджал губы, отведя взгляд. — Вы ведь не намереваетесь прислушаться к такому совету?
— Я уже не знаю, чьих советов мне слушать, — не сразу отозвался он. — С одной стороны, какая-то доля правоты в словах Рупрехта имеется. Но с другой — да, и вы тоже правы. Я понимаю, что из-под меня пытаются выбить трон, а из-под трона — его опору, рыцарство. Да, я знаю, что именно оно и есть мой главный союзник, а вовсе не те зажравшиеся землевладельцы, каковые и рыцарями-то зовутся по недоразумению. Капеллан, само собою, полностью с вами единодушен, и считает, что я должен защитить своих подданных, он так же, как и вы, полагает, что разогнать всех — далеко не лучший выход. Конгрегаты этой ночью намерены совершить вигилию[101] и призывают всех, нашедших приют в моем дворце, и меня самого принять в нем участие… Сомневаюсь, что это поможет и впрямь отведет беду, если молва не лжет, но мне придется поступить в соответствии с их наущениями, дабы подать пример прочим и создать хотя бы видимость того, что что-то делается. Однако, госпожа фон Рихтхофен, даже если слух пущен всего лишь для устрашения, если всё это — ложь, или же если не ложь, но молитвы конгрегатских священников помогут… Это ведь ничего не изменит. Это ничего не решит. Не устраивать же подобные стояния вечно и не прятать же мне всех этих людей здесь до конца дней их!
