Первыми поднялись мужчины Кагуцутивару, вслед за ними Мисаки, мать Норико, потом Казуки и последней – Атарашики. Причём прежде чем уйти, Мисаки подошла к дочери и приобняла её, на секунду замерев. Когда мы с Норико остались одни, я нарушил тишину:
– Волнуешься?
– Это всего лишь объявление помолвки, – улыбнулась она. – Я и делать-то ничего не буду. Вот во время свадьбы всё будет гораздо сложнее. Сейчас, скорее, тебе волноваться надо.
Ну да. Свадьба – это не только довольно волнительное событие для девушки, но ещё и ритуал, где нельзя позволить себе ни единой ошибки.
– Мужчины из рода Аматэру не умеют волноваться, – усмехнулся я.
На что она, продолжая улыбаться, покачала головой.
– У вас в роду, похоже, вообще никто не умеет волноваться.
– Женщины умеют, – возразил я. – Просто скрывают это отлично.
– Вполне может быть, – кивнула она. – Мы, женщины, вообще неплохо скрываемся.
– Это да, – произнёс я медленно. – Актрисы вы прирождённые. Не жалеешь, что всё так обернулось?
Резкая смена темы явно её удивила, и пусть она пыталась не показать этого… Женщина она всё же ещё неопытная, как и актриса, да и я уже давно не мальчик.
– Ты о чём сейчас? – спросила она.
– О помолвке, – пояснил я. – Не жалеешь, что Атарашики выбрала именно тебя?
– Вопрос с подвохом, да? – усмехнулась она. – Но я отвечу честно, насколько это возможно. Мне бы хотелось, чтобы мой будущий муж был сильнее, но нет – я ни о чём не жалею. Ты меня вполне устраиваешь. А сам не жалеешь, что скоро женишься?
Забавно, спросила не про себя, а про свадьбу в целом.
– От судьбы не уйдёшь, – развёл я руками, оторвав ладони от подлокотников. – Кому-то это роскошное тело всё равно досталось бы.
– А вы пошляк, Аматэру-сан, – улыбнулась она хитро, чуть отвернув в сторону голову. Впрочем, через секунду вновь посмотрела на меня. – А на вопрос ты так и не ответил.
– Ничего не имею против свадьбы, – ответил я.
– А… – хотела она что-то сказать, но не договорила.
Ну да, свадьба свадьбой, а вот устраиваешь ли меня ты лично, останется за кадром. Каков вопрос, как говорится, таков и ответ. Надеюсь, после свадьбы с ней попроще будет и не придётся следить за словами – как за её, так и за своими.
Через шестнадцать минут после ухода Атарашики в гостиную зашёл Суйсэн и с поклоном доложил, что можно выходить. Значит, гости почти собрались. Выйдя из дома, мы медленно подошли к небольшой лесенке, ведущей на трибуну, тоже небольшую, буквально мне по пояс. На ней уже находилась Атарашики. И Бранд с Идзивару. Бог его знает, что они там забыли и почему их никто не прогнал, но устроились они по обеим сторонам трибуны, изображая из себя сфинксов. Разве что Бранд положил морду на лапы, но стоило мне только приблизиться, он её поднял и обернулся в мою сторону. Правда, с места всё равно не сдвинулся. Ну а Идзивару вообще на всё было плевать. Или не плевать. Время от времени он приподнимал кончик хвоста и быстро ударял пару раз по полу трибуны. Мне даже на мгновение показалось, что у него хвост двоится.
– Знаешь, – произнесла негромко Норико. – У тебя очень, очень странный кот.
– И чем же? – спросил я так же тихо.
– Он… – начала она. – Неважно. Наверное, я всё-таки немного волнуюсь.
Бог её знает, о чём она, а вот Идзивару, похоже, чем-то раздражён. Да и Бранд… Слишком спокоен и слишком пристально наблюдает за гостями. Видать, не нравится животинкам такое столпотворение.
– Хочу поблагодарить всех, кто посетил нас сегодня, – начала говорить Атарашики. – Я безмерно рада видеть вас. Годами, десятилетиями наш род преследовали неудачи, но даже это не смогло сломить Аматэру. И никогда не сломит, – припечатала она. – Мы ждали и готовились, готовились вернуть утраченное. К сожалению, подобное не происходит мгновенно, но первый шаг уже сделан. Сегодня я хочу представить вам нашу надежду. Юношу, на чьи плечи я наконец могу скинуть ответственность за род, – мужчине говорить подобное непростительно, а вот женщине очень даже можно. – Все вы знаете его, многие знакомы лично. Человек, который делом доказал, что готов… и достоин подобной ноши. Представляю вам Патриарха и главу рода – Аматэру Синдзи.
В этот момент мы с Норико начали подниматься на трибуну, а гости аплодировать. И тут даже не глядя на них, можно было понять, что Атарашики сумела их удивить. Дело в том, что хлопать в ладоши стали все, а вот слова старухи до них доходили по-разному, из-за чего аплодисменты звучали волнами. Кто-то осознавал то, что услышал, и замирал или хлопал медленнее, потом приходил в себя и хлопал более активно, в то время как другие только в этот момент понимали, что услышали, и тоже замолкали. Это было забавно. Про лица не говорю – слишком многие тут умели держать удар и не показывать свои эмоции. Но и удивлённых людей хватало. Особенно среди женщин. Чуть довернув голову, глянул на Норико. Та шла с закаменевшим лицом – слишком мало опыта, не умеет она сдерживать чувства естественно.
Дойдя до Атарашики и заняв место отошедшей в сторону старухи, я произнёс:
– Приветствую вас…
