– Ты не совсем прав, – чуть улыбнулась она. – Войны в целом довольно личное, я бы даже сказала, интимное дело, а уж войны с иностранным противником – так и вовсе… Если он начнёт мешать нам теперь, выставит себя в очень плохом свете.
– Для этого о цели моей поездки должно знать больше людей, – не согласился я.
– При чём тут другие люди? – вздёрнула она бровь, глянув на меня с недоумением. – Он перед нами выставит себя не в лучшем свете. Это уже не финансы, что идут отдельной статьёй в отношениях, и не информация о Патриархах, которая принадлежит только нам, и лишь мы решаем, что и кому говорить. Это война, Синдзи, и мешая нам, император выступает на стороне Хейгов. На такое он не пойдёт.
– То есть, – поморщился я, – вся эта нервотрёпка с решением, как поступить, была бессмысленна? Я мог просто официально заявить, что поездка связана с войной? Да чтоб вас…
– А то, – усмехнулась она. – Думаешь, почему мне было плевать на твои метания? Что бы ты ни сделал, у нас всегда есть чем отговориться.
– А сразу сказать? – спросил я со вздохом, хотя уже в следующее мгновение знал, что она ответит.
– Учись думать сам, – произнесла она, сделав ещё один глоток чая. – Я не всегда буду рядом, чтобы подсказать тебе правильное решение.
До моего отлёта произошло ещё одно приятное событие – Атарашики, а именно она у нас заведовала «тылами», сумела купить ещё один дом в квартале, где стоит мой особняк. Если ты не пользуешься своим положением и стараешься решить дело полюбовно, то купить дом в квартале, где обитают Аматэру, вообще-то непросто. Это и раньше-то, когда тут жил Чесуэ, было сложновато, всё же здесь не простые люди обитают, а теперь и вовсе всё жёстко. Лично я давить на местных жителей не хотел, неправильно это, а Атарашики порой и вовсе была чрезмерно благородной, вот и вылилось всё в многомесячные торги. Рано или поздно я всё здесь скуплю, время терпит, к тому же у меня его много.
Новый дом уже третий в этом квартале, принадлежащий моему роду. Это если не считать поместья, в котором я живу. Первые два были куплены почти сразу, как сюда переехала Атарашики, и с ними нам… Даже не знаю, «повезло» – не совсем правильное слово. В общем, после атаки Ямаситы, когда мы с «крольчатами» и людьми Антипова оборонялись здесь, меня увезли в полицию и очень долго мариновали там. Как позже выяснилось, мариновали из-за одного старика, который жил неподалёку. Мелкий аристократ, которому не понравилось, что ему мешают спать. Не скажу, что он плохой человек, просто вредный, в конце концов, он попросил полицейских именно мозги мне вынести и нервы попортить, не более. Ничем иным как вредностью я это назвать не могу. Полиция не особо скрывала, чью просьбу выполняет, так что имя я запомнил. С памятью у меня вообще всё нормально, и вредности не меньше, чем у того старика. Но если раньше я ничего ему сделать не мог, то став Аматэру, очень даже. Впрочем, как и он, что-то серьёзное я делать не стал, просто настойчиво попросил продать свой дом. Свой и его дочери, в котором она если и жила постоянно, то очень давно. На тот момент он уже несколько лет как пустовал. Само собой, убедить человека, что жить рядом со столь… шумной личностью ему будет некомфортно, я сумел с лёгкостью. Ещё бы было иначе, с моей-то новой фамилией. Но это был единственный раз, когда я надавил, пусть и только в разговоре, на одного из местных жильцов. И вот теперь удача улыбнулась и Атарашики.
Император не сдался. Мешать он не стал, но к себе вызвал и полтора часа уговаривал оставить дела в другой стране на Слуг рода. Даже предлагал свою помощь там, где Слугам было бы сложно, в частности, он имел в виду переговоры с русскими аристократами. Но что-то я сомневаюсь, что даже он сделает больше или столько же, сколько Патриарх с информацией о хранилище Древних. Но об этом ему, естественно, никто не сообщал.
– Я понимаю, Синдзи, – говорил он с кружкой кофе в руках, – ты делаешь всё для рода. Ищешь максимальную выгоду для него. Но ты подумал, что будет с Аматэру, если погибнет очередной его глава? Я молчу о том, что ваш наследник фигура не твоего уровня, но ты думал, как твоя смерть будет выглядеть в глазах окружающих?
– Не совсем вас понимаю, ваше величество, – сказал я чистую правду. – Такова жизнь, главы родов тоже умирают.
