– Кованый щит, сообщи Смертному мечу Геслеру следующее. Изморцы, летерийцы и болкандцы маршируют к Шпилю. И я боюсь, что даже таких грозных сил будет недостаточно. Колдовство ассейлов сильно и коварно, особенно на поле боя…
– И сейчас, адъюнкт?
Она моргнула и сказала:
– Я три года провела в архивах Унты, Ураган. Читала самые древние и запутанные сообщения, доставленные в столицу с дальних пределов Малазанской империи. Опрашивала лучших ученых, каких смогла найти, в том числе и Геборика Легкую руку, собирала все упоминания о форкрул ассейлах. – Она помедлила и продолжила: – Я знаю, что нас всех ждет, Кованый щит. Три армии людей, марширующие, как ты видишь, на юго-восток…
– А к’чейн че’малли – нет.
Она пожала плечами.
– Окажись перед нами, здесь и сейчас, форкрул ассейл, как думаешь: смог бы он приказать твоему Ве’гату сложить оружие? Преклонить колени?
Ураган хмыкнул.
– Хотел бы я взглянуть на его попытки. Так что там с мелкими?
– В твоей компании им безопаснее, чем в моей.
Ураган прищурился.
– Что же вы собрались делать с вашими Охотниками за костями, адъюнкт?
– Расколоть вражеские силы, Кованый щит.
– Это жестокое решение, адъюнкт…
– И ты его уже оправдал со своими че’маллями. – Она подошла на шаг ближе и заговорила вполголоса. – Ураган, когда весть о вашей победе достигнет моей армии, многое, что обуревает солдат, поутихнет. Радости не будет – я не так глупа, чтобы на нее рассчитывать. Но хотя бы появится удовлетворение. Понимаешь?
– А Скрипач…
– Он жив.
– Хорошо. – Он взглянул на нее. – Типа собираете союзников, да, адъюнкт?
– Не я, Ураган, само дело собирает.
– Я бы согласился, если б мог понять, что за дело.
– Ты говорил о Дестрианте…
– Говорил.
– Так спроси ее.
– Спрашивали, так она знает меньше нашего.
Тавор наклонила голову набок.
– Уверен?
– Ну, она почти не спит. Каждую ночь кошмары. – Он запустил пальцы в бороду. – Ох, Худ меня побери…
– Она видит судьбу, ожидающую всех нас, если мы проиграем, Кованый щит.
Он молчал, вспоминая, преодолевая тысячи лиг памяти и времени. Дни в Арэне, мельтешащие солдаты, угрюмые лица, отчаянная нужда в сплоченности.
– Зачем вы за все это взялись, адъюнкт?
Она надела шлем и застегнула пряжки.
– Это мое дело.
– И вот этот ваш путь, – упрямо спросил Ураган, – когда он начался? Когда был сделан первый шаг? Хотя бы об этом вы можете сказать.
Она посмотрела на него.
– Могу?
– Я сейчас поеду обратно к Геслеру, адъюнкт. И должен отчитаться. Должен рассказать, что думаю обо всем этом. Так… дайте хоть что-нибудь.
Она посмотрела в сторону, где построилась ее армия.
– Мой первый шаг? Ладно.
Ураган ждал.
Тавор стояла, словно изваяние, высеченное из грубого мрамора, плачущее пылью… нет, эти чувства всплыли из глубин его собственной души, как будто Ураган увидел в зеркале отражение стоящей перед ним обычной женщины и в этом отражении – тысячу скрытых истин.
Она снова повернулась к нему лицом; глаза скрывались в тени от края шлема.
– В тот день, когда семья Паран потеряла единственного сына.
Ответ был таким неожиданным и потрясающим, что Ураган не знал, что ответить.
– Я… не знал, что ваш брат умер, адъюнкт…
– Он не умер, – отрезала она и отвернулась.
Ураган негромко выругался. Он сказал что-то не то. Показал собственную тупость, полное непонимание.
– Адъюнкт! – Крик заставил ее обернуться.
– Что такое?
Он глубоко вздохнул и сказал:
– Когда мы присоединимся к изморцам и остальным, кто примет общее командование?
Она быстро взглянула на него и ответила:
– Там будет летерийский принц, Смертный меч Серых шлемов и королева Болкандо.
– Худов дух! Да я не…
– Кто примет командование, Кованый щит? Ты и Геслер.
Он пораженно уставился на него, а потом проревел:
– А вы не думаете, что у нее голова и без того распухла? Вам-то не приходилось жить с ним!
Она ответила холодно и спокойно:
– Помни, что я сказала об уязвимости, Кованый щит, и прикрывай свою спину.
– Прикрывать… что?
– И последнее, Ураган. Передай мои соболезнования Свищу. И скажи, если сочтешь нужным, что Кулак Кенеб погиб… смертью храбрых.
Ему показалось, что она очень тщательно подбирала слова.
– Адъюнкт?
Она подобрала поводья коня и поставила ногу в стремя.
– Да?
– Мы еще встретимся?
Тавор Паран помедлила, и что-то вроде легкой улыбки появилось на ее губах. Адъюнкт запрыгнула в седло.
