Увечный бог. Том 1 полностью

– Очевидно, о моих регулярах вы не слишком высокого мнения, – перебила его Фарадан Сорт.

– А добровольцев-то, Сорт, среди них много?

– Точно не знаю.

– В малазанских правилах отбирать тех, кто горит желанием сражаться, и делать из них морпехов и тяжей. В регуляры попадают уголовники, насильно мобилизованные и прочая бездарь. Фарадан, вы и правда уверены в собственных солдатах? Не стесняйтесь, тут доносчиков нет.

Она отвела взгляд, сощурилась.

– Единственная странность, которую я за ними замечаю, Добряк, – это что они предпочитают помалкивать. О чем бы то ни было. Чтобы выдавить из них хоть какое-то мнение, приходится буквально руки выкручивать. – Она пожала плечами. – Они и сами в курсе, что мало что собой представляют. Для большинства из них оно всегда так было, еще до армии. А это… вроде как то же самое, только в еще большей степени.

– Может, Сорт, они и мало что говорят, когда вы их можете слышать, – пробормотал Добряк, – но вот между собой, когда рядом никого нет, у них найдется что сказать, тут я ручаюсь.

– А я вот в этом не уверена.

– Вы что, собственные солдатские денечки позабыли?

При этих словах она дернулась, но потом ответила:

– Нет, Добряк, не забыла. Однако мне ничего не мешает стоять в полусотне шагов от костра, это достаточно близко, чтобы наблюдать, как движутся губы, какие жесты они делают – вот только я ничего не вижу. Согласна, это очень необычно, но, похоже, моим солдатам попросту нечего сказать, даже друг другу.

На время все умолкли. Рутан Гудд стоял, разглаживая пальцами бороду, выражение его лица было задумчивым и при этом как бы отсутствующим, словно он не слышал разговора, но боролся сейчас с чем-то за тысячу лиг отсюда. Или, может статься, за тысячу лет.

Фарадан Сорт вздохнула.

– Мятеж. Слово, Добряк, не из приятных. А вы, получается, готовы такими словами разбрасываться в отношении моих регуляров.

– Это то, Фарадан, чего я страшусь. Но в ваших командных способностях не сомневаюсь – вы ведь это и сами знаете?

Она призадумалась, потом хмыкнула.

– Да нет, выходит так, что вы сомневаетесь именно в них. Но я не Кулак Блистиг и осмелюсь заявить, что репутация у меня среди моих солдат вполне приличная. Может, меня и ненавидят, но не убийственной ненавистью. – Она взглянула в глаза Добряку. – Вы ведь, если не ошибаюсь, и сами когда-то рассуждали, что солдатам положено нас ненавидеть. Мы вроде как эту их ненависть должны притягивать, и когда солдаты видят, что мы ее в состоянии переносить, что не ломаемся под грузом, они тогда и сами сильнее делаются. Или я вас тогда неверно поняла?

– Все верно. Но только, Сорт, они на нас теперь по-другому смотрят. Они в нас потенциальных союзников ищут. Против нее.

– Что, Добряк, уже готовы возглавить восстание? – Голос Рутана Гудда прозвучал очень сухо.

– Попробуйте сказать это еще раз, капитан, и я сделаю все возможное, чтобы вас прикончить.

– Извините, Кулак, но столь простого избавления вы от меня не дождетесь, – холодно усмехнулся Рутан Гудд.

– Можно подумать, мы от вас хоть чего-то дождемся.

– А что вы хотите от меня услышать? Ей вовсе не нужно, чтобы ее солдаты размякли и утонули в собственных слезах и соплях. Совершенно наоборот. Они нужны ей не просто твердыми. – Он поочередно глянул в глаза всем троим. – Но жесткими. Непреклонными. Упрямыми, словно утесы под напором моря.

– Но в командной палатке…

– Вы ничего не поняли, – оборвал его Рутан. – Похоже, ни один из вас не понял. Она предложила поднять взгляд и заглянуть в глаза Увечному богу. Заглянуть и почувствовать. Только у вас, Добряк, ничего не вышло, верно? А у вас, Кулак Сорт, вышло бы? Лостара? У любого из троих?

– А у вас самого? – выкрикнул Добряк.

– Ни за что.

– То есть она с нас просто посшибала спесь – вот только чего ради?

– А почему нет? – возразил Рутан Гудд. – Вы все от нее чего-то требовали. Потом я ее вообще в угол загнал с этой дичью насчет служения ей. Ну, она и ответила. И это, друзья мои, было самым человеческим поступком адъюнкта из всех, что я до сих пор видел. – Он поднял на них свой взгляд. – До того момента я пребывал в нерешительности. Намерен ли я остаться? Или же ускакать прочь, подальше от всего этого? Причем, если бы я решил уехать, меня ведь вряд ли кто-то сумел бы остановить, верно?

– Однако вы здесь, – сказала Фарадан Сорт.

– Да. Я остаюсь с ней – до тех пор, пока я ей нужен.

Кулак Добряк поднял руку, словно бы намереваясь ударить Рутана.

– Но почему?

– Вы так и не поняли. Ни один из вас. Тогда слушайте. Никто из нас не осмелится заглянуть в глаза страдающего бога. Но она, Добряк, она-то осмелилась. Вы же от нее еще чего-то требуете – нижние боги, да что тут еще-то? Она испытывает все то сострадание, которое ни один из нас не может себе позволить. Там, за холодной броней – она чувствует то, что мы не можем. – Он вперил взгляд в Добряка. – А вы все требуете чего-то еще.

Камни потрескивали от жары. Кружили, поблескивая крыльями, какие-то насекомые.

Рутан Гудд повернулся к Фарадан Сорт.