– Ваши регуляры ничего не говорят? Не переживайте, Кулак. Может статься, они наконец осознали, где-то в глубине, на уровне инстинкта, что` именно она у них забрала. Что` хранит внутри себя, не позволяя растратиться. То лучшее, что в них есть.
Фарадан Сорт лишь покачала головой.
– Ну и у кого из нас тут, Рутан Гудд, наблюдается излишек веры?
Он пожал плечами.
– Жарковато здесь что-то.
Они смотрели ему в спину – одинокий силуэт, шагающий по направлению к дозорам и дальше, к лагерю. Воздух был чист – пыль в этой пустыне отсутствовала.
Наконец Добряк повернулся к Лостаре Йил.
– Вы хоть раз заподозрили, что он дезертировать собрался?
– Что? Нет, конечно. Это, Кулак, не человек, а ходячая загадка, чтоб его.
– Но как все это должно работать? – спросила Фарадан. – Когда мне нужно будет поднять в солдатах боевой дух, что, Худа ради, я им скажу?
После краткой паузы Лостара Йил кашлянула и ответила:
– Не думаю, Кулак, что вам потребуется что-то им говорить.
– Что вы имеете в виду? Вот только не надо повторять за Рутаном – он возлагает на сердце и рассудок обычного солдата слишком большие надежды. Если ты живешь, чтобы убивать, это не сообщает тебе какую-то исключительную мудрость.
– Не могу согласиться, – ответила Лостара. – Понимаете, все, что нужно сказать, вы говорите уже тем, что стоите рядом с ней, с адъюнктом. Истинной угрозой для армии является Кулак Блистиг, не делающий особой тайны из своей неприязни к адъюнкту и, как следствие, к вам ко всем. Если у него станут появляться сторонники… вот тогда-то и начнутся неприятности.
Добряк утер рукой пот со лба.
– И мудрость, Фарадан, тоже имеется.
– А как насчет тех, которые ни о чем и не задумываются? Это что, мудрость? Вряд ли. Скорее растущий… аппетит. Темная волна удовольствия, такого… притягательного. – Она отвернулась.
Лостара вытянула руку, указывая:
– Сюда спешит посыльный. К кому-то из нас.
Они подождали, пока худой круглолицый солдат не приблизился. Солдат с обеими искалеченными руками. Правой он отсалютовал, а левой вручил Добряку восковую дощечку.
– Вас приветствует лейтенант мастер-сержант квартирмейстер Порес, сэр.
Добряк взял дощечку и вгляделся в нее.
– Солдат?
– Слушаю!
– От жары воск растаял. Надеюсь, ты запомнил сообщение?
– Так точно!
– Я готов слушать.
– Сэр, оно личное.
– Это от Пореса-то? Мне сейчас совершенно не до этого. Наши склоки давно в прошлом. Давай, солдат, выкладывай.
– Сэр, дословно там было следующее: «Личное сообщение от лейтенанта мастер-сержанта фельд-квартирмейстера Пореса Кулаку Добряку. Пламенно приветствую вас, сэр, и поздравляю с новым званием. Из вашего, да и из моего тоже, продвижения по службе вполне можно умозаключить, что сливки рано или поздно поднимутся вверх и т. п. Впрочем, как бы я ни был рад обсудить с вами во взаимной корреспонденции различные тонкости всевозможных идиом, причина для моего письма, увы, куда более официальная. Если быть кратким, назревает серьезнейший кризис. Как следствие, я хотел бы попросить вашего мудрого совета и предложил бы организовать между нами как можно более приватную встречу, когда вам только будет удобно. Искренне ваш, Порес». – Солдат отсалютовал еще раз и добавил: – Мне приказано дождаться ответа, сэр.
Повисла изумленная тишина. Фарадан Сорт сощурилась на солдата:
– Ты ведь был в тяжелой пехоте, верно?
– Так точно, Кулак, капрал Химбл Фруп.
– Как в войсках дела с моралью?
– На высшем уровне, Кулак.
– Говорят ли рядовые что-либо об адъюнкте? Я в неофициальном качестве спрашиваю.
Взгляд водянистых глаз на мгновение задержался на ней, потом снова ушел в сторону.
– Изредка.
– И что именно они говорят?
– Ничего особенного, сэр. В основном передают всякие слухи.
– И вы их обсуждаете?
– Нет, сэр. Попросту пережевываем, пока от них уже совсем ничего не останется. Тогда новые придумываем.
– Чтобы посеять недовольство?
Брови под кромкой шлема поползли вверх.
– Никак нет, Кулак. Это все… развлечение. Средство от скуки. Солдаты, сэр, со скуки делаются ленивыми, а когда солдат ленив, его и убить несложно. Или того, кто с ним рядом, а это еще хуже. Мы, сэр, терпеть не можем, когда скучно, только и всего.
– Передай Поресу, чтобы зашел ко мне в палатку, когда ему будет удобней, – сказал Добряк.
– Есть, сэр.
– Свободен.
Солдат в третий раз отсалютовал, развернулся через левое плечо и зашагал прочь. Добряк хмыкнул.
– Тяжелая пехота в чистом виде, – пробормотала Фарадан Сорт, потом фыркнула: – Сочинять всякие гадости просто ради забавы!
– Гадостями они становятся, только если кто-то решит в них поверить.
– Вам, Добряк, виднее. Ну, по крайней мере, теперь я понимаю, что творится с моими регулярами, откуда ветер дует.
– Даже если он и дует, – заметила Лостара Йил, – если верить вашим же словам, особой пыли не поднимается.
Фарадан встретилась взглядом с Добряком.
– Так мы, выходит, безо всякой причины паникуем?
