Увечный бог. Том 1 полностью

Таков наш сержант Урб. Пока не отыщется лучшего сержанта, и этот вполне пойдет.

Но прятки – это не жизнь. Прятки – это для ходячих мертвецов.

Он поднял глаза на залитое нефритовым сиянием небо, вгляделся в прорезавшие темноту грозные царапины. Уже такие огромные и, кажется, готовые впиться в этот мир. Урб содрогнулся. Вот только если я ходячий мертвец, отчего мне так страшно?

Шагавшая с Урбом капрал Пряжка призамедлилась, пока с ней не поравнялся замыкающий взвод Лизунец, и пошла с ним рядом.

– Могу я с тобой кое-что обсудить, только без лишнего шума?

Он покосился на нее, моргнул.

– Я умею понапрасну не шуметь.

– Я, Лизунец, успела заметить. У нас ведь во взводе все так?

– Что – все?

Она кивнула по направлению вперед.

– Сержант Урб. И вы все такие же, как и он. Ничего не говорите, и даже виду не показываете. Но, знаешь ли, всем давно известно, что существует… что-то вроде элитной группы. Морпехи и кое-кто из тяжелой пехоты. Все более-менее близки со Скрипачом, пока он еще был сержантом. Ближе прочих. Мы все знали. И прекрасно видели. Скрипач, а рядом с ним – Геслер и Ураган, Бальзам и Хеллиан, Шнур и Осколок. И Урб. Потом Быстрый Бен присоединился, а за ним и Вал. Ну и, наконец, кое-кто из вас, тяжей. Курнос, Поденка, Смекалка. И ты. Я понимаю, тут все дело в Скрипаче и тех, кем он себя окружил. Кого избрал.

Теперь Лизунец смотрел на нее очень внимательно. Пряжка скривилась.

– А возьми вот моих солдат, – сказала она негромко. – Возьми Печальку. Знаешь, кто она? Треклятая семакская ведьма. Семак. Знаешь, что она делает, когда к битве готовится? Впрочем, не важно. Сам увидишь, если, конечно, мы эту пустыню переживем. Потом, Фитиль. Сапер. Впрочем, в траншее он меня удивил. Как и лекарь наш – знаешь, он как-то раз ходил поговорить с Геслером и Ураганом – он ведь тоже фалариец, так? Это мы его послали. Отправили Вертуна к Гесу и Урагану, на пробу. Вдруг и нам удастся присоединиться?

– Куда?

– К той элите. К внутреннему кругу, да? Так вот, ничего у нас не вышло. Вели они себя вполне дружелюбно, и все трое хорошенько выпили – в Летерасе дело было. Насвинячились как следует, и потом еще целый бордель для себя троих сняли. Только Вертун не горячился и особо не пьянел, а когда решил, что настало подходящее время, просто взял и спросил. Насчет того, чтобы присоединиться. Знаешь, что Геслер ему ответил?

Лизунец отрицательно затряс головой.

– Сукин сын наврал ему прямо в лицо. Сказал, что никакой такой группы нет. От всего отперся. Тогда мы и поняли, что присоединиться не получится.

Лизунец продолжал внимательно на нее смотреть.

– В таком случае, – спросил он несколько шагов спустя, – зачем было мне сейчас все это рассказывать?

– Урб – один из лучших сержантов, что у нас, морпехов, остались. Мы это знаем. Но нас все это уже так достало, что уссаться можно. На нас, Лизунец, давит невыносимо. Из него же слова не вытянуть. Но по глазам и так видно – ни хрена он не доволен, что нас ему на шею повесили.

– Ладно, – сказал ей Лизунец.

– Что – ладно? – наморщила она лоб.

– Присоединяйтесь, капрал. Ты и твои солдаты. Мы вас берем.

– Серьезно? Ты уверен?

– Присоединяйтесь.

Она улыбнулась и снова чуть ускорилась, но почти сразу бросила на него взгляд через плечо и кивнула. Он кивнул в ответ и увидел, что та даже двигаться стала легче прежнего. Увидел, как она догнала Вертуна, как оба стали шептаться и жестикулировать, как мгновение спустя к ним присоединились, чтобы послушать, Печалька и Фитиль. Головы повернулись, чтобы взглянуть на него.

Он помахал рукой.

Жду не дождусь, когда выпадет случай все это Смекалке пересказать.

Лизунец неловко повел плечами. В палатке он успел здорово вспотеть, и теперь ранец натирал ему спину. Он прямо-таки чувствовал, как кожа слазит. Зараза, больно-то как. Завтра надо бы яйца-то проветрить.

Сержант воззрился на нее, делая какие-то жесты. Смекалка нахмурилась.

– Поговорить с тобой хочет, – пихнула ее в бок Поденка.

– Зачем?

– У него список на семь вопросов. Мне-то откуда знать зачем? Давай уже, принцесса. Этот придурок весь свой взвод потерял. Объяснить, наверное, хочет, как все вышло. Чтобы ненароком нож в спину не схлопотать.

– Не собираюсь я его ножом в спину колоть, – покачала головой Смекалка, – что бы он там ни наделал.

– Серьезно?

– Если он скажет мне, что это из-за него они погибли, я ему просто шею сверну. Нож в спину – это для трусов.

– Ничего подобного, – возразила Поденка. – В этом особый смысл заключается. Что убитый даже того не стоит, чтобы в глаза ему смотреть, когда убиваешь. Что ему даже знать не полагается, откуда конец явился – только то, что вот он, конец, а вот и Худовы врата тебя дожидаются.

– Иной раз удар может и не получиться.

– Ты давай, двигай к нему, пока он не разозлился.