Несколько мгновений до появления Кулаков, Лостара Йил стояла перед Тавор. Стараясь говорить ровно и спокойно, она произнесла:
– С возвращением, адъюнкт.
Тавор медленно вздохнула.
– Что думаете, Высший жрец?
Банашар поднял голову.
– Слишком холодно, чтобы думать, адъюнкт.
– Омтоз Феллак. Вы слышали шаги яггутов, Банашар?
Бывший жрец пожал плечами.
– Значит, у Худа был запасной выход. Нужно ли, в самом деле, удивляться? Этот коварный дерьмовый бог никогда не играл напрямик.
– Лукавите, Высший жрец.
Он поморщился.
– Хорошенько думайте, от кого вы принимаете дары, адъюнкт.
– Ну наконец-то, – ответила она, – разумный совет от вас, Высший жрец. Почти… трезвый.
Если он и собирался ответить, то прикусил язык, когда в зал вошли Добряк, Сорт и Блистиг.
Воцарилось молчание, потом Фарадан Сорт хмыкнула и сказала:
– А я вот всегда считала, что холодный прием – просто…
– Мне сообщили, – прервала ее адъюнкт, – что наши гости уже на подходе. И до их появления я хочу, чтобы каждый доложил о состоянии своих солдат. Кратко, пожалуйста.
Кулаки уставились на нее.
Лостара Йил бросила взгляд на Банашара; что-то блеснуло в его глазах, устремленных на адъюнкта.
Им пришлось ехать по тропе с севера малазанского лагеря, петляя среди палаток забойщиков скота, где в воздухе, пропитанном запахом убитых животных, жужжали мухи. Атри-седа Араникт ехала в молчании рядом с командиром Брисом, ежась от блеяния миридов и мычания родара, визга перепуганных свиней и стона коров. Животные, обреченные на забой, прекрасно понимали свою судьбу, и слушать их крики, наполняющие воздух, было мучением.
– Неудачный путь выбрали, – пробормотал Брис. – Мои извинения, атри-седа.
Дорогу им перешли два солдата в пропитанных кровью фартуках. Лица были безучастны. С рук капала кровь.
– Армии купаются в крови, – сказала Араникт. – Вот и вся правда, да, командир?
– Боюсь, мы все купаемся в крови, – ответил Брис. – Просто, на мой взгляд, города позволяют нам прятаться от голой правды.
– А вот интересно, что было бы, питайся мы только растениями?
– Мы бы распахали всю землю, и диким зверям негде было бы жить, – ответил Брис.
– Значит, можно считать, что домашних животных приносят в жертву во имя диких зверей.
– Да, так можно считать, – сказал Брис, – если поможет.
– Что-то я не уверена.
– И я тоже.
– Думаю, я слишком мягка для такого, – заключила Араникт. – Слишком сентиментальна. Даже если можно закрыть глаза на саму бойню, воображение не позволит спрятаться от нее по-настоящему, да?
Они подъехали к широкому перекрестку; навстречу им, по южной дороге, двигался большой конный отряд.
– Так-так, – сказал Брис, – это болкандские знамена?
– Похоже, королева решила продолжать движение далеко за пределами своего королевства.
– Да, очень любопытно. Подождем их?
– А почему бы и нет?
Они выехали на перекресток.
Окружение королевы было велико, но Брис нахмурился.
– Это эвертинские солдаты, – сказал он. – Но ни одного офицера.
Помимо закаленных воинов, рядом с Абрастал ехали три воина-баргаста, а справа – две хундрильских женщины, одна из которых была на седьмом или восьмом месяце беременности. Слева – два облаченных в доспехи иноземца; наверное, изморцы.
Араникт шумно вздохнула.
– Видимо, это Смертный меч Кругава. Она одна могла бы стать героем дворцового гобелена.
Брис хмыкнул.
– Понимаю. Я повидал жестких женщин в свое время, но эта… действительно пугает.
– Я даже вряд ли смогла бы поднять меч, который она носит на поясе.
Королева Абрастал, подняв руку, остановила отряд. Она что-то сказала одному из солдат, и внезапно все ветераны спешились, сняли с седельных лук ранцы и устремились в малазанский лагерь. Араникт наблюдала, как солдаты рассыпались веером, явно в поисках расположения взводов.
– Что они делают?
Брис покачал головой.
– Не пойму.
– Они привезли… бутылки.
Брис Беддикт хмыкнул и хлопнул пятками по бокам коня. Араникт двинулась следом.
– Командир Брис Беддикт, – произнесла королева Абрастал, выпрямившись в седле. – Наконец-то мы встретились. Скажите, ваш брат знает, где вы сейчас?
– А ваш муж, ваше величество?
Ее зубы блеснули в улыбке.
– Сомневаюсь. Но так ведь лучше, чем встреча в гневе?
– Согласен, ваше величество.
– Поглядите-ка: не считая этого олуха гилка рядом со мной – и, разумеется, вас, – здесь собрание женщин. Дрожите, принц?
– Когда я дрожу, я, как мужчина, ни за что не признаюсь, ваше величество. Не будете ли любезны представить нас?
Абрастал, сняв тяжелые перчатки, показала направо.
– От хундрилов – Ханават, жена Военного вождя Голла, и с ней Шелемаса, охранница и участница битвы.
Брис поклонился обеим женщинам.
– Ханават. Мы были свидетелями битвы. – Он мельком взглянул на Шелемасу и снова посмотрел на Ханават. – Прошу вас, если можно, передайте мужу, что я был пристыжен его мужеством и мужеством «Выжженных слез». Увидев хундрилов, я не мог оставаться в стороне. Пусть знает: все, что совершили летерийцы, помогая Охотникам за костями, я бы смиренно положил к ногам Военного вождя.
Широкое, мясистое лицо Ханават ничего не выражало.
– Очень великодушно, принц. Мужу передадут.
