– Ваш вид унаследует – все. И вот ты тут, как и летерийцы, и шайхи с их жидкой кровью, осевшие в Харканасе. Осталось ли место, где вы, проклятые ублюдки, рано или поздно не окажетесь? Вот что они подумают.
– Видит Маэль, у них есть основания, – ответил он, глядя в сторону и представляя в тронном зале десятка два величавых тисте анди, стоящих с суровыми глазами на каменных лицах. – Лучше я пойду.
– Нет, не пойдешь. Мать Тьма… – Она внезапно захлопнула рот.
Повернув голову, он изучал жену.
– Твоя богиня что-то нашептывает тебе на ухо, Санд? Обо мне?
– Ты будешь нужен, – сказала она, снова взглянув на одинокую амфору. – Все вы. Летерийские беженцы. Шайхи. И это несправедливо. Это
Он взял ее за руку, не позволив бить посуду. И развернул, так что она оказалась в его объятиях. Удивленный, перепуганный, он обнимал ее, рыдающую.
Но ответа не было, а его бог казался бесконечно далеким.
Йедан Дерриг острием Хустова меча прочертил линию на осыпавшихся костях Берега. Текущая стена света отражалась на древнем клинке молочными слезами.
– Мы здесь просто дети, – пробормотал Йедан.
Капитан Умница отхаркнула мокроту, шагнула вперед и плюнула на стену; потом повернулась к Йедану.
– Что-то подсказывает мне, что нам лучше быстро повзрослеть, Дозорный.
Йедан стиснул зубы, попытался найти ответ на ее жестокое замечание и сказал только:
– Да.
– Умываются, – сказала Умница, кивнув на стену нескончаемого потока света. – И лиц все больше. И как будто приближаются, словно прогрызают себе дорогу. Так и жду, что вот-вот оттуда высунется рука. – Умница запихнула большие пальцы за оружейный ремень. – Ну так, сэр, что дальше?
Йедан посмотрел на Светопад. Попытался вызвать воспоминания – не свои, чужие. Скрежет зубов звучал в голове как отдаленный гром.
– Будем сражаться.
– И потому вы набрали в свою армию всех, у кого остались руки-ноги.
– Не всех. Летерийские островитяне…
– Чуют неприятности получше прочих. Почти все – приговоренные. Тут вопрос мужества, сэр, – как только разберутся, сразу начнут действовать.
Йедан посмотрел на женщину.
– Откуда такая уверенность, капитан?
– Я ж сказала: как только разберутся.
– В чем?
– В том, что бежать некуда, это первое, – ответила она. – И в том, что никто не сможет остаться в стороне, не будет… как их? Гражданских. Сражаться мы будем за свою жизнь. Спорить не будете?
Он покачал головой, продолжая изучать игру света на клинке.
– Мы будем стоять на костях наших предков. – Он взглянул на Умницу. У нас есть королева, которую мы будем защищать.
– А вы не думаете, что ваша сестра будет прямо здесь, в первых рядах?
– Моя сестра? Я не про нее. Про королеву Харканаса.
– И мы будем умирать, защищая ее? Не понимаю, сэр. Почему ее?
Он поморщился, поднял меч и медленно убрал в ножны.
– Мы с Берега. Кости у нас под ногами –
– Ваше – может быть. А нам, остальным, хочется просто пожить еще. Заниматься делами. Рожать детей, пахать землю, богатеть – и прочее.
Он пожал плечами, глядя на стену.
– Такого, капитан, мы пока себе позволить не можем.
– Не радует меня мысль умирать за королеву тисте анди, – сказала Умница, – и вряд ли я тут одинока. Так что, пожалуй, заберу назад свои слова. Наверное, неприятности будут.
– Нет. Не будет.
– Собираетесь срубить несколько голов?
– Если придется.
Она вполголоса выругалась.
– Надеюсь, что нет. Как я уже говорила, пока им нужно осознать, что деваться некуда. Думаю, для начала хватит? – Не дождавшись ответа, она кашлянула и добавила: – Да, достаточно сказать нужные слова в нужное время. Может быть, Дозорный Дерриг, вы и Странником меченый боец и достойный солдат, но вы не улавливаете тонкостей командования…
– В командовании нет тонкостей, капитан. Ни моя сестра, ни я не любим вдохновляющих речей. Мы просто объясняем свои требования и ждем, что их выполнят. Без жалоб. Без промедления. Чтобы выжить, недостаточно сражаться. Мы должны нацелиться на победу.
– Люди не дураки… э, забудьте, что я это сказала. Очень многие. Но что-то подсказывает мне, что есть разница – сражаться за свою жизнь или сражаться за что-то гораздо большее, чем твоя жизнь или даже жизнь любимых и товарищей. Разница есть, но про себя не могу сказать, в чем она.
– Ты всегда была солдатом, капитан?
Умница фыркнула.
– Ну уж нет. Я была воровкой, которая считала себя умнее, чем была на самом деле.
Йедан поразмыслил. Перед ним размытые лица, разинув рты, проталкивались через свет, словно гневные маски. Руки тянулись к его горлу и хватали пустоту. Он мог бы дотронуться до стены, если б захотел. Но он только разглядывал врага перед собой.
– И за какое дело, капитан, ты стала бы сражаться? С учетом того, что ты описала – превыше собственной жизни или жизни любимых?
