– Это уже старость?
В сырой пещере было слышно, как текут струйки и падают капли. Пахло болью.
Сечул Лат поднял взгляд.
– Ты что-то сказал, Эстранн?
– Ты был далеко. Воспоминания преследуют тебя, Сеш?
Они оба сидели на валунах, пар от дыхания вился как дымок. Откуда-то из глубин пещеры доносился звук текущей воды.
– Да вряд ли. В конце концов, ты всегда любишь называть меня человеком скромных достижений.
– Не человеком. Богом. Что делает твои жалкие деяния еще более постыдными.
– Да, – согласно кивнул Сечул Лат. – Мне есть о чем сожалеть.
– Сожалеют только дураки, – сказал Эстранн и тут же, опровергая собственные слова, непроизвольно потянулся к зияющей глазнице; пальцы скользнули, щека дернулась.
Сечул Лат, пряча улыбку, отвернулся.
Кильмандарос по-прежнему сидела нахохлившись, почти сложившись пополам, под каплями крови отатаралового дракона. Когда она доходила до изнеможения, то восстанавливалась долго – бесконечно долго, по мнению Странника. Хуже того, она ведь не довела дело до конца. Подняв взгляд, Сечул Лат изучал дракона, Корабас.
– Форкрул ассейлы, – пробормотал он, снова посмотрев на Эстранна. – Им нельзя позволить свершить то, что они задумали. Ты же и сам понимаешь. Ассейлы не преклоняют колени перед богами, даже перед Старшими.
– Их высокомерие безгранично, – сказал, оскалившись, Странник. – И мы этим воспользуемся, дорогой Кастет. Даже если они перережут глотки богам. Мы-то – другое дело.
– Думаю, чтобы положить этому конец, нам понадобится К’рул.
– Из нас всех он лучше понимает целесообразность, – согласился Эстранн.
– И Маэль. И Олар…
– У ведьмы свои планы, но у нее ничего не получится.
– Из-за подталкивания?
– Это будет несложно, – ответил Странник. – Подталкивание? Скорее легчайшее нажатие.
– Но не торопись с этим. Пусть она отвлекает внимание на себя – сколько возможно.
Странник снова коснулся глазницы. Ищет благословения?
– А вот с Азатами, – сказал Сечул Лат, – вышло неожиданно. Ты сильно пострадал, Эстранн?
– Потерял больше достоинства, чем крови, – поморщился Странник. – Меня жестоко использовали.
– Похититель Жизни?
– Ах, Кастет, считаешь меня дураком? Бросить вызов ему? Нет. Кроме того, там были дети. Человеческие дети.
– Значит, легкая мишень.
Эстранн, видимо, уловил что-то в тоне Сечула, и его лицо потемнело.
– Даже не смей считать их невинными!
– Я и не считаю, – ответил Сечул, думая о собственном нечестивом отродье. – Но ведь это Пернатая Ведьма проглотила твой глаз, разве нет? И ты говоришь, что убил ее собственными руками. Тогда как же…
– Все из-за тупой игры Икария в Летерасе. Вот из-за чего я так и не нашел ее душу. Нет, грязная сучка отнесла мой глаз прямо ему. А он выплюнул оперяющиеся Пути и сделал из моего глаза финнэст для Азатов. Икарий остается единственной действительно непредсказуемой силой в этой схеме.
– А Тишь уверяет нас в обратном.
– Я ей не доверяю.
– Понятно, – сказал Сечул Лат.
Эстранн взглянул на Кильмандарос.
– Может, ее не кормить, например? Так выздоровление не пойдет быстрее?
– Нет. Рейк и остальные установили серьезные заклятия. Срывая их, она сама очень пострадала, и колдовством ее не вылечить. Оставь ее в покое.
Эстранн зашипел.
– И потом, – продолжил Сечул Лат, – еще не все на месте. Ты знаешь.
