– Среди нас теперь есть отцы. Нужно внимательно следить за ними, Сэддик, не появятся ли у них отцовские мысли.
В ответ он покачал головой, словно не соглашаясь с ее словами.
– Нет, Бадаль, – сказал он надтреснутым голосом. – Они просто заботятся о младших.
Бадаль вышла из комнаты. Сэддик пошел за ней, держа на руках мешочек с бесполезными предметами как новорожденного. Вниз по ровным ступенькам, через прохладу из скрытых коридоров и наружу, в ослепляющую жару. Бадаль немедленно пошла туда, где стоял Рутт, который поджидал ее, полуприкрыв глаза. Пока она подходила, остальные дети начали выходить на солнечный свет, держась своих новообретенных семей. Держались за руки, сжимали тряпки, цеплялись за ноги. Бадаль остановилась. Она и забыла, сколько их еще живы.
Заставив себя идти дальше, она дошла до Рутта, повернулась и раскинула руки в стороны.
Рутт долго смотрел на нее, потом кивнул и пошел по широкому центральному проспекту. На запад, в Стеклянную пустыню. За его спиной Змейка разворачивалась после месяца спячки.
Змейка что-то поняла, Бадаль ясно это видела. Видела по ровным, неторопливым шагам проходящих детей, по их застывшим лицам, по мрачности в знакомых бледных чертах.
Со временем они достигли границы города и взглянули на сверкающую пустыню.
