И все же он знал, с отчаянием, столь же жалким, как и все, что он чувствовал прежде, что не будет дарован покой ни ему, ни другим и что даже рассыпаться в пыль – не способ очистить душу.
Кремневый меч в руке был тяжел, словно обмазанный грязью.
Когда занялся рассвет четвертого дня, когда крики в его черепе рассыпались как песок на ветру, он поднял голову и посмотрел на ту, которая тоже не поддалась молчаливому зову Первого Меча.
Заклинательница костей клана Брольдов. На втором ритуале, неудачном ритуале.
– Вот, – сказал Кальт Урманал, – тот ритуал, которого ты хотела, Ном Кала. Этого бегства вы ждали. – Он махнул свободной рукой. – Вы бежали от этих… детей. Ведь они в будущем – которого у них больше нет – могли бы преследовать твоих сородичей. Твоего супруга, твоих детей. И убили бы всех вас, не раздумывая. В их глазах вы были просто звери. Вы были хуже их и заслуживали худшей доли.
– Зверь, – сказала она, – умерший от руки человека, остается невинным.
– А тот человек не может сказать такое о себе.
– Не могут?
Кальт Урманал наклонил голову, изучая завернутую в белые меха женщину.
– Нужда заставила.
– А убийца?
– Нужда заставила.
– Тогда мы все обречены совершать бесконечные преступления, такова наша вечная судьба. А наш дар – оправдывать все свои деяния. – Только это не дар. – Скажи мне, Ном Кала, ты чувствуешь себя невинной?
– Я ничего не чувствую.
– Не верю.
– Я не чувствую ничего, потому что ничего не осталось.
– Ясно. Теперь я верю тебе, Ном Кала. – Он оглядел поле бойни. – Я думал оставаться здесь, пока сами кости не исчезнут под тонким слоем почвы, не станут кустами и травой. Пока и следа не останется от случившегося здесь. – Он помолчал и повторил: – Так я думал.
– Ты не найдешь искупления, Кальт Урманал.
– А, вот слово, которое я искал. Только позабыл.
– Как угодно.
– Как угодно.
Никто не произнес ни слова, пока солнце снова не зашло, уступив небо нефритовым странникам и разбитой луне, которая судорожно поднималась на северо-востоке. Тогда Кальт Урманал поднял оружие.
– Я чую кровь.
Ном Кала встрепенулась.
– Да.
– Бессмертная кровь, она еще не пролита, но… скоро.
– Да.
– В моменты убийства, – сказал Кальт Урманал, – мир смеется.
– Твои мысли неприятны, – отозвалась Ном Кала, поправив палицу с налипшими волосами на перевязи. Потом подобрала гарпуны.
– В самом деле? Ном Кала, а ты знала когда-нибудь мир без войны? Я знаю ответ. Я существую гораздо дольше тебя, и за все время мирных дней не было. Никогда.
– Я знавала
– И ты надеешься на такое мгновение сейчас?
Она помедлила и ответила:
– Возможно.
– Тогда я с тобой. Пойдем искать вместе. Это единственное, самое прекрасное мгновение.
– Не цепляйся за надежду.
– Нет, я уцеплюсь за тебя, Ном Кала.
Она поежилась и прошептала:
– Не делай так.
– Я вижу, что ты когда-то была красавицей. И теперь, из-за тоски в пустом сердце, ты снова прекрасна.
– Будешь меня мучить? Если так, не ходи за мной, умоляю.
– Я буду идти молча, если только ты не передумаешь, Ном Кала. Взгляни: нас осталось двое. Бессмертных, а значит, готовых искать то самое мгновение мира. Начнем?
Ничего не ответив, она пошла вперед.
Пошел и он.
