Кто-то плакал, отчаянно и навзрыд. Шарл же не чувствовала ничего.
Йан Товис снова опустилась к телу брата, но на этот раз рядом с ней стояла Сестра Холодных Ночей. Сумрак смотрела на лицо Йедана, пытаясь понять, что в нем изменилось со смертью, отчего оно вдруг стало таким умиротворенным.
И тут ее осенило. Не было больше напряжения в скулах. Дозор даже как будто выглядел моложе.
Со всех сторон доносился плач – шайхи и летерийцы скорбели по павшему князю. Йан Товис закрыла глаза и погрузилась в этот звук.
«Мы стояли и смотрели, как по широким ступеням катятся тела. Полгорода было объято пламенем, а перепуганные рабы тащили из усадеб чумные трупы и сваливали их в огромные кучи. Фонарщики, обмотавшись шарфами, поливали кучи маслом и поджигали. Вскоре над всей округой поднялись черные дымные столбы, словно ноги исполинских демонов.
Канал был тоже завален трупами, и какой-то мальчишка-оборванец решил перебежать его вброд, чтобы не толкаться на мосту. Увы, на середине он провалился. Мгновение, и последнее, что мы увидели, – это его ладошку, отчаянно тянущуюся к небу. Потом пропала и она.
Почти всех изуродованных, сморщенных младенцев прикончили – отчасти из сострадания, отчасти из-за глупого стыда. Впрочем, для стыда хватало и весомых поводов, никто бы не стал с этим спорить. Животные ушли, небеса опустели, вода осквернена, и там, где раньше был рай, теперь царило запустение. По нашей праведной воле.
Последние два политика упали, вцепившись друг другу в глотки. Вокруг них тут же столпились горластые лизоблюды и профессиональные апологеты, искавшие выхода, хотя никакого выхода не было. Скоро все они захлебнулись в собственных фекалиях.
Ну а мы прислонили окровавленные пики к основанию поваленной статуи, что стояла напротив той широкой лестницы, присели на обломки и стали обсуждать погоду».
Солнце село. Мальчик наконец проснулся и поплелся в лагерь к хундрилам. Руки у него были согнуты, как будто он в них что-то нес. Он слышал женские крики, а кто их не слышал! Хундрилы все до единого собрались у шатра, тогда как остальное войско полудохлым зверем готовилось к очередному ночному переходу. Мальчик остановился и прислушался. В воздухе пахну́ло кровью.
Военный вождь Голл слышал родовые муки жены, и от этих криков его переполнял ужас. Можно ли представить нечто более жестокое?
