– Да уж, господин Первый Кулак, умеешь ты подбодрить…
Калам почувствовал на себе ее взгляд, когда садился на лошадь. Устроившись в седле и подобрав поводья, он всмотрелся в широкую долину, которая ступенями спускалась направо. Наверняка очень плодородные земли.
– Чего тебе? – спросил он, поворачиваясь.
Минала вздохнула.
– Из-за него ты когда-нибудь погибнешь по-настоящему. Впрочем, ты и сам это знаешь, да?
Калам хмыкнул.
– Уж поверь мне на слово, Минала, ты совершенно не представляешь, из каких передряг мы с Беном выбирались.
– Ну давай, удиви меня.
– Это навряд ли, но попробую. Яггуты и Поклявшиеся из Багровой гвардии в Моттском лесу. Маги-убийцы тисте анди и первородные демоны в Даруджистане. Когтей – и не сосчитать.
Лицо Миналы не выражало ничего. Калам вздохнул.
– Мы и сами по себе не промах. Икарий, Паннионский Домин, к’чейн на’руки, драконы-одиночники – Бен одолел их всех. А что до меня… Если поднять каждого человека, каждого демона – каждого, кого я лично убил, то получится армия, при виде которой форкрул ассейлы захлебнутся собственной мочой.
– Вы оба невыносимы, – сухо произнесла Минала, не отводя глаз.
– Смело заявлять такое после всего, что я сейчас рассказал.
Войско Парана строилось, готовясь к маршу. Уже вечерело, но было видно, что передышку солдатам Первый Кулак давать не собирается.
Минала отпила из бурдюка.
– И что, все «Мостожоги» такие? Заносчивые, самолюбивые и самонадеянные?
– Да, причем по делу.
– Чушь.
– Кстати, именно поэтому нас, скорее всего, и решили истребить, – заметил Калам, пропустив слово «чушь» мимо ушей. – Ни один офицер, которого ставили нами командовать, не задерживался. Мы подчинялись сержантам, в первую очередь Скворцу, однако сержанты решали все сообща: какие приказы отдавать капитанам и лейтенантам, а какие – нам. Легко представить, что высшему командованию это не нравилось. Нет, кое-кого мы уважали и слушались – Дассема, Дуджека. Остальные не стоили своей соли.
– В общем, вы были неуправляемыми.
– Нет, просто мы всерьез подумывали свергнуть Императрицу. У Ласиин не было иного выхода, кроме как от нас избавиться. Да, убивать лучших солдат ей не очень хотелось, но мы сами подкинули ей несколько возможностей.
– Наконец-то, хоть чуть-чуть честности.
– И теперь я в Войске, жена. А отсюда возникает вопрос: что здесь делаешь ты? Там, куда мы отправляемся, небезопасно.
– Дети Престола Тени, те, которые выжили, – ответила Минала. – После всего, что случилось, я не могла смотреть им в глаза. Это было невыносимо. А еще я поняла: Котильон с Престолом Тени что-то замышляют. Однако дети – это главное. – Ее словно передернуло. – И то, что случилось у тронного зала. Скажу честно, Быстрый Бен ни мига не колебался, даже когда казалось, что он погибнет. Не колебался.
– Икарий, – проворчал Калам. – Однажды я, может быть, еще встречусь с ним, и посмотрим, кто кого.
Минала фыркнула.
– Он быстро поставит тебя на место, Калам Мехар.
Сигнальщик взмахнул знаменем, и авангард двинулся вперед. Калам взвесил последние слова Миналы и вздохнул.
Они пришпорили лошадей.
– Дорогая, – произнес Калам, – а расскажи-ка еще раз про того тисте эдур с копьем…
Эрекала, командующий Серыми шлемами, вошел в палатку. Брат Безмятежный стоял в дальнем углу, укрытый тенями, и смотрел на холщовую стену. Больше внутри никого не было.
– Чистый?.. – настороженно позвал Эрекала.
Безмятежный медленно повернулся.
– Тебя когда-нибудь хоронили заживо? Вряд ли, конечно, разве что в кошмаре… Не важно. Немногим ранее я почувствовал гибель сестры Скрытницы и всех ее офицеров. Осада прорвана, и враг теперь бесчинствует на наших землях.
Эрекала сглотнул, но промолчал.
– Сними шлем, – сказал Безмятежный. – Посмотри на стол. Заморское вино. Признаюсь, я его распробовал. Помогает развеивать… сомнения.
Он налил два кубка. Один взял себе, на второй указал Эрекале.
Держа шлем под мышкой, командующий мотнул головой.
– Сомнения? Разве наше дело не правое?
– Да, Эрекала, наше возмездие несет справедливость, однако в нем есть и преступление. Мы не щадим детей. Не просим их перестроить мир, чтобы создать в нем царство смирения, уважения и сочувствия. Не даем им шанса все исправить.
– Чистый, учение Волков гласит, что, хотя шанс дается каждому поколению, дети всякий раз лишь увековечивают преступления своих отцов и матерей. «Между убийством невинного ребенка и вырубкой целого леса большая пропасть по размаху, но не по намерению». Так бы сказала Природа, умей она говорить.
Глаза Безмятежного блеснули в полумраке.
– И ты не видишь в этом допущений?
Эрекала вздохнул.
