Незнакомец держал фонарь низко, как будто не нуждался в его свете, но Брис разглядел, что перед ним тисте эдур. Кожаный доспех обтрепался и щупальцами болтался у него за спиной.
Шаг за шагом серокожий воин подходил ближе. Брис ждал.
Наконец воин остановился и поднял голову. В темных глазах вспыхнул внутренний огонь. Он зашевелил губами, словно забыл, как разговаривать.
Брис протянул руку в знак приветствия.
Эдур схватил ее и вдруг навалился всем весом, так что Брис крякнул. Разложившееся лицо оказалось близко-близко.
– Узнаешь меня, друг? – произнес эдур. – Благословишь меня?
Когда Брис распахнул глаза, Араникт уже была готова к тому, какие безысходность и потрясение увидит на его лице. Она крепко обняла возлюбленного и сердцем ощутила, что теряет его.
Не сразу, но он совладал со своим дыханием, а потом снова заснул. Араникт аккуратно отползла в сторону, поднялась, накинула плащ и вышла из палатки. Еще не рассвело, и в лагере царила кладбищенская тишина. Нефритовые путники над головой рассекли чуть ли не половину неба и казались когтями, занесенными для удара.
Араникт достала трутницу и самокрутку. Курение перебивало голод.
Эти земли были бесплодными – даже хуже, чем Пустошь. При этом вокруг сохранились следы былого процветания. Теперь деревни пустовали, дома поросли травой, а брошенные предметы обихода покрывала пыль. От полей остались лишь глина да камни – почва вся выветрилась. Вместо деревьев – одни пни да ямы, откуда пни выкорчевали. Никаких животных, никаких птиц, а из колодцев и речных русел подчиненные Араникт маги смогли извлечь только жидковатую грязь. Лошади были на последнем издыхании; до Коланса не дойдет ни одна.
Араникт глубоко затянулась и посмотрела на восток, где разбили лагерь болкандцы. Костров не было. Даже штандарты напоминали поломанные мачты с оборванными парусами.
Брис вышел из палатки и встал рядом. Взял самокрутку у нее из пальцев и затянулся. Он пристрастился к растабаку в последние несколько недель, видимо, чтобы снимать напряжение после кошмаров. Араникт не возражала. Ей нравилось курить в его компании.
– Я почти чувствую, о чем думают солдаты, – произнес Брис. – Нам придется забить и съесть последних лошадей. И все равно не хватит, даже если мы не станем тратить воду на рагу… Эх, будь здесь чем поживиться, мы бы справились.
– Еще не все потеряно, любовь моя.
– Их больше всего тревожит нарастающая слабость. Они боятся, что станут бесполезны в бою.
– У изморцев ситуация еще хуже.
– Однако у них будет несколько дней, чтобы восстановить силы. К тому же опасаться следует армии ассейлов.
Она прикурила вторую самокрутку и обвела рукой окрестности.
– Если весь Коланс такой, то вряд ли у них вообще
– Королева Абрастал уверяет, что Коланс кормится морем, да и провинция Эстобанс полна плодородных земель, надежно укрытых от засухи.
– Почему мы подвели ее? – спросила Араникт. – С чем мы не справились?
Брис поморщился.
– Всегда есть риск, когда ведешь войско в неизвестность. Конечно, ни один командир в здравом уме не станет и помышлять о подобном безрассудстве. Даже перед вторжением на новые земли полагается все досконально разведать, завести связи с местными, собрать как можно больше сведений: об истории, о торговых путях, прошлых войнах…
– Значит, без болкандцев мы бы действительно шли вслепую. Если бы Абрастал не решила, что наш поход отвечает интересам ее королевства… Брис, а не заблуждаемся ли мы насчет адъюнкта? Может, зря мы полагали, будто она знает, на что идет? Зря поверили, будто ее задумка осуществима?
– С какой стороны посмотреть.
– То есть?
Он потянулся за еще одной самокруткой.
– Зависит от того, удастся ли ей пересечь Стеклянную пустыню.
– Пересечь которую нельзя.
Он кивнул.
– Именно.
