Эрекала пытался разглядеть, что происходит. Весь склон вплоть до самой высокой линии обороны был изрыт воронками и дымящимися кратерами, тут и там валялись изуродованные тела. От колансийской армии, можно сказать, не осталось
Однако кто-то там шевелился. Те самые морпехи снова взбирались вверх по склону, через рытвины и выбоины. Одни продвигались вперед, другие сбивались в группки, что-то сооружая.
Немногочисленные колансийцы, израненные и окровавленные, отступали в сторону форта. Многие побросали оружие.
Со стороны морпехов что-то затрещало, и Эрекала с удивлением увидел, как оттуда вылетели росчерки пламени. Шипя и искрясь, они двигались по дуге наверх.
Из десятка жутких снарядов только два ударили по остаткам разбитой армии.
Платформа под Эрекалой зашаталась и начала крениться. Он не смог удержаться за опору, прокатился мимо воткнувшегося в дерево меча, а затем полетел вниз. Звуки исчезли. Эрекала понял, что его оглушило, и в идеальной тишине устремился навстречу земле. Какая-то тень закрыла собой утреннее солнце.
Осталок едва успела подняться, превозмогая боль, как очередной взрыв – теперь ближе – снова опрокинул ее на землю. Стена впереди пошла волной, отбрасывая солдат, которые решили за ней укрыться. На ворота справа обрушился огненный шар. Вспышка – и камень обратился в пыль. Грохот от удара, казалось, был способен раздавить. С трудом она принялась отползать от пылающих ворот и шагах в десяти заметила какое-то шевеление. Под обломками платформы лежал командующий Эрекала.
– Брат Эрекала! – крикнула Осталок.
Его глаза были открыты. Белки́ покраснели от крови. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.
Осталок подползла ближе, и вдруг Эрекала резко вздохнул, перевернулся на бок и закашлялся.
– Командующий!
Он ее не слышал. Осталок подняла глаза: взрывы продолжались, опрокидывая взвод за взводом.
Где-то в голове у Осталок завыли ее боги, и вой их был полон недоумения.
Кто-то дернул Хмура за плечо и развернул. Тот с рычаньем схватился за меч, затем вдруг замер.
– Кулак?
– Немедленно прекратите обстрел!
Капрал оглядел неровные позиции «красноперок». Ящики со снарядами были вскрыты, шерстяные свертки выпотрошены и брошены между пусковыми установками. Он быстро сосчитал их.
– Еще осталось на четыре-пять залпов, командир!
– Велено же: прекратить! Первый Кулак не хочет жертв среди изморцев!
– Так мы их и не убиваем, – удивился Хмур.
– Вы знаете, на какое расстояние летят снаряды?
Капрал отвернулся сплюнуть набившуюся в рот грязь. На языке появился новый горький привкус.
– Кулак, мы просто ломаем стену, и ничего больше. Клянусь!
–
– Слушаюсь! И да, Кулак, вы видели «барабан» имени Скрипача и Вала? Нижние боги, до конца дней не забуду…
Лицо Риты Буд почернело от гнева, и Хмур осекся.
– Мы хотели
– Простите, Кулак, следовало сразу предупредить.
Сейчас она меня ударит, подумал Хмур, но Рита Буд в молчаливом негодовании удалилась. Поперек склона она прошла к месту сбора регулярных и тяжелых пехотинцев, спотыкаясь об остатки развороченного мощеного тракта.
Рядом присел Манкс, лицо у него было опаленное и черное от сажи.
– Почему перестали стрелять? Снарядов еще полно!
– Приказ Кулака. Передай остальным, пусть убирают остатки в ящик, только чтоб шерстью не забывали прокладывать.
Хмур выпрямился, потянул затекшую поясницу и огляделся. Огромные дыры в земле, дымящиеся кратеры, удушающий дым вперемешку с пылью, грязью и кровью.
– Похоже, здесь мы закончили, – произнес капрал со вздохом.
Осталок помогла Эрекале подняться. У него в голове бушевала буря, словно небеса разверзлись и оттуда загрохотал ливень, к которому примешивался надрывный стук сердца. Вглядываясь сквозь пелену дыма и пыли, он увидел осиную возню солдат. Офицеры выкрикивали приказы, пытаясь хоть как-то восстановить порядок.
– Что… что происходит? – спросил Эрекала, и его собственный голос звучал очень далеким шепотом.
Осталок тоже как будто перекрикивала расстояние в тысячу шагов.
– На другой стороне перевала – малазанцы. Числом не менее четырех рот.
– Это невозможно.
– Они появились ниоткуда и теперь мы окружены!
Эрекала потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок.
– Постройте солдат в каре, раненых разместите в центре.
Осталок пошла выполнять приказ, а сам Эрекала, шатаясь, двинулся к южному склону перевала.
